Автор
В июле 1918 года, когда земля покрылась первыми цветами, барак у заводских рядов пустовал почти полностью. Соломенные матрасы и доски служили ватаге рабочих-мужчин лишь временными кроватями. Пение птиц и легкий ветерок за окнами создавали необычайно спокойную атмосферу, напоминающую времена мирной жизни перед войной....
— Вам виднее, но я без продувки допускать летчика к своему планеру не собираюсь, — заявил я ему.
В итоге на том и сошлись. Только вот собирать планер я должен был самостоятельно. Ну еще мог кого в помощь себе позвать. И естественно никто мне двигатель на него не даст. Николай Николаевич так и сказал:
— Вот испытай тогда свой планер, как хотел, и лишь потом и поговорим насчет двигателя.
Ну ничего. Если он думал, что я буду годами возиться со сборкой, то мой наставник жестоко просчитался! Оказалось, достаточно выбить из него разрешение на допуск в ангар, где будет вестись сборка планера, посторонних лиц, на кого я укажу.
В итоге на всю сборку моего планера у нас ушло всего три дня. Больше времени ушло на ожидание, когда клей подсохнет, да на сбор основного каркаса — тут уж без помощи взрослых не обошлось. У нас просто сил даже просто поднять осевые балки не хватило.
"Моноплан по схеме «низкоплан» — когда крылья крепятся к днищу. Винт в носовой части, трехлопастной — очередное мое нововведение. Сейчас-то применяли двулопастные встречного хода. Кабина пилота — кокпит — закрытого типа. Крылья довольно толстые, что не удивительно — я там баки расположил. Сами крылья трапециевидной формы.
— Красавец, — одобрительно сказал Николай Николаевич, незаметно подойдя к нам сзади.
Пацаны аж вздрогнули, сбросив накатившее оцепенение. Захмыкали смущенно, кто-то носом шмыгнул, кто-то грудь вперед выпятил. Но все чувствовали себя причастными к созданию самолета.
— Когда продуть его сможем? — деловито подошел я к наставнику, сделав вид, словно для меня это — обычное дело.
Тот рассмеялся добродушно.
— Не беги впереди паровоза.
