Утро и дождь создают мрачную атмосферу над городом. Капельки стекают по окну, мерцая от мелкого дождя, как будто зеркальце в безликой гостинице или офисе. За окном всё еще одинаково, скучно и уныло – ни одного знака, что вы находитесь за пределами своей страны.
— Игорь, — чуть слышно проговорил он, и я испугался, что он начнет сквозь стоны говорить о прошлых взаимных обидах, просить прощения и все такое. Я совсем не собирался его прощать, во-первых, потому что не за что, а, во-вторых, не место и не время. Потом как-нибудь, не сейчас, посидим за хорошо накрытым столом, примем на грудь и посмотрим друг другу в глаза. Сразу все станет ясно, — Игорь, — повторил он, — Все как с Сироткой, — машину подбросило, Кира чуть слышно выматерился.
— Будь человеком, помолчи, — жалобно попросил я.
— Все хотел спросить, — не успокаивался раненый. — Как вы тогда… — он помолчал немного, набрался сил и опять заговорил: — Как вы тогда выкрутились?
— Очень просто… — машину в очередной раз подбросило, и я прикусил язык. — Заехали к частному врачу и захватили его вместе с медсестрой.
— Здесь… нет таких.
Это точно, частные врачи с операционной на дому здесь не водятся. Именно поэтому я решил захватить целую больницу.
Еще один поворот, и машина выехала на приличную дорогу. Последние триста метров до больницы мы прокатились быстро и с полнейшим комфортом. Приехали. Выскочив из машины, я принялся давить на кнопку звонка, потом начал колотить в железную дверь кулаками. Наконец засов щелкнул, и калитка приоткрылась.
— Открывай ворота! — заорал я, шагнув вперед. В грудь мне уперлась резиновая дубинка.
— Чего шумишь? — высоченный, кажущийся просто квадратным в теплой куртке, мордатый мужик, протяжно зевнул и слегка подтолкнул меня ладонью.
— У меня в машине раненый.
— Звони в «Скорую», — равнодушно бросил он, захлопнул калитку и пошел досыпать.
Я отошел еще на пару шагов назад и с разбегу приложился ногой в калитку. Получилось достаточно громко. Потом еще раз и еще.
Вот теперь я действительно его рассердил. Охранник распахнул калитку и вышел ко мне.
— Значит, по-хорошему не хочешь? — вкрадчиво спросил он и поднял свою дубину.
— Там человек умирает, — пискнул я.
— Товарищ не понимает, — он скорбно покачал головой. Дубина продолжила движение за спину, остановилась и резко пошла на встречу с моей буйной головой.
Одновременно с этим я шагнул вперед и без лишних церемоний врезал ему по зубам рукояткой пистолета. Он замычал и согнулся от боли, а я пинком вбил его вовнутрь, протащил несколько метров, держа за шиворот, и затолкал в дежурку.
