Утро и дождь создают мрачную атмосферу над городом. Капельки стекают по окну, мерцая от мелкого дождя, как будто зеркальце в безликой гостинице или офисе. За окном всё еще одинаково, скучно и уныло – ни одного знака, что вы находитесь за пределами своей страны.
Сработали заботливо установленные по обе стороны дороги двенадцать отечественных противопехоток МОН-50, из числа тех, что до судорог ненавидела принцесса Диана, а римский папа совсем недавно высказался за полный и окончательный запрет. Около полутысячи убойных элементов, начиняющих каждую их мин, вспороли корпуса машин и принесли заслуженную смерть находящимся внутри.
На десерт опять были «Мухи», целых четыре, по две с каждой стороны, весь имевшийся в наличии боезапас. Получилось скромненько, но со вкусом. Если бы все это происходило на съемках гонконговского, скажем, боевика, то разгромленную автоколонну для порядка еще бы обработали огнеметами (а один из злодеев второго плана все равно бы выжил, и главному герою пришлось его красиво убивать поближе к финалу).
— Уходим, — скомандовал Шадурский, бросив взгляд в сторону базы. Свет там погас, охрана куда-то попряталась, знать, приготовилась защищать себя, любимую, до последней капли крови.
— Догоню, — Берташевич бросился к сосне, расстегнул портки и застыл.
— Долой грусть, — весело проорал он, падая в кресло рядом с хмурым Дедом. — Жизнь прекрасна!
— Не сказал бы, — покачал головой тот. — Кира с командиром спалились. Сработали как надо, но спалились.
— Как?
— Киру на складе продырявили, Игорь привез его в больницу и остался с ним.
— Почему остался?
— Чтобы Киру местные менты не зацапали, сам, что ли, не понимаешь?
— Теперь понял. Наши действия?
— Переходим на запасной план. Отзвони Сиротке, объясни ситуацию.
— Есть.
* * *"
"Начало светлеть. Сбросив куртку (что-то стало жарковато), я подошел к окну и выглянул наружу. К трем милицейским машинам у ворот прибавилась еще одна, расписанный щитами, мечами и даже гетманскими булавами, УАЗ «Патриот».
