Утро и дождь создают мрачную атмосферу над городом. Капельки стекают по окну, мерцая от мелкого дождя, как будто зеркальце в безликой гостинице или офисе. За окном всё еще одинаково, скучно и уныло – ни одного знака, что вы находитесь за пределами своей страны.
За пять минут до начала речи президента, Виктор встал и сказал несколько слов и, честное слово, они легли ближе к сердцу, чем дежурные слова первого лица государства. Да и потом, тот-то был на воле, а наш, внутрикамерный избранник и гарант, с нами.
— И чтобы все оставались людьми, — под бурные аплодисменты присутствующих, закончил он.
— Присоединяюсь! — заявил Антон.
— Ура! — заорал я, а за мной и все остальные. Лимонад ударил в голову не хуже шампанского, стало весело. — С новым годом, с новым счастьем! — как будто, нам всем было мало старого.
Рождество, старый Новый год, песни и пляски народов мира, до боли знакомые и слегка надоевшие личики на телеэкране… Мало-помалу празднование превратилось в тяжкий труд, мы с Витей даже слегка заскучали. Захотелось перемен и общения, пусть даже, в форме допроса. Антону скучать было некогда, он по-прежнему был весь в делах и только время от времени возвращался в реальность, чтобы поесть, попить или в очередной раз сообщить нам, что он последняя бездарь или, наоборот, просто гений.
В ночь с четырнадцатого на пятнадцатое меня разбудили.
— А? — башка совершенно не соображала, накануне мы с Витей, зацепившись языками, проболтали часов до двух.
— Проснулись? — театральным шепотом спросил Антон. — Я, кажется, понял.
— Что ты понял, изверг? — старшой провел ладонями по лицу и зевнул.
— Насчет блока.
— Какого еще блока?
— Ну, из-за которого я здесь. Я теперь знаю, каким он должен быть.
— Во-первых, ты здесь не из-за блока, а по собственной дурости, — Витя встал и направился к холодильнику.
— А кого еще? — недоуменно ответил тот. — Я, между прочим, сделал открытие.
— Слушай сюда, ботаник, — Витя достал из холодильника бутылку с остатками лимонада, подошел к столу и разлил по кружкам. — Если. Еще. Один. Раз. Такое. Повторится. Мамой клянусь, заложу кому надо, в тот же день будешь на воле.
— Как же так? — Антон сделал вид, что до смерти напуган. — Нельзя мне туда, дяденька, у меня еще месяца на два работы.
— Тогда, за науку, — мы чокнулись, допили холодный, выдохшийся лимонад и отошли ко сну. Мы, это я и Витя. Наш юный гений до утра шлялся по камере, задевая предметы.
Часть шестая
Счастье — это когда не нужно врать, что тебе хорошо.
(Очень мудрая мысль)Лирическое отступление шестое, медицинское
— Хреновые у вас дела, Коваленко — сказал тучный дядька в белом халате.
— Неужели? — изумился тот.
У Игоря полетел мениск на правой ноге.
