К соседке, компьютерной умелице Нине опять пришел в гости бойфренд Марат, точно так же, как и она, шизанутый на «железе» чудик. Теперь они опять будут орать до полуночи о «дохлых мамках», «перегретой памяти» и каких-то блоках, которые «ни хрена не тащат», пить пиво и спорить до хрипоты. Иногда дело доходит до рукопашной, и тогда Марат гордо уходит, но очень скоро опять возвращается, потому что у них любовь. К чему, интересно? Если бы они с таким остервенением любили не бездушную технику, а друг друга, уверен, давно бы заполонили плодами этой самой любви всю Москву и ближнее Подмосковье.
"
"Войдя на кухню, я привычно пригнулся и очень правильно сделал. Прямо над головой, чуть коснувшись волос на макушке, пролетела пудовая ладонь: во время дискуссий Нина просто-таки обожала размахивать конечностями. Хорошая она баба, умная, незлая, только уж больно здоровая. На полголовы выше меня и весом под сто кило. Думаю, если бы она вздумала заняться спортом, к примеру, тяжелой атлетикой, то максимум за год выбилась бы в чемпионки.
— Добрый вечер, — я прошел внутрь и осмотрелся. За четыре месяца, прошедших со времени моего последнего визита, здесь ничегошеньки не изменилось, разве что прибавилось паутины по стенам да еще больше подкоптился потолок. Уж больно часто хозяйка, с головой уйдя в виртуальный мир, оставляла на огне кастрюли и сковородки.
— Привет, — улыбнулась соседка и чуть сдвинулась в сторону, освобождая проход. Темноволосая, румяная, симпатичная, мечта любителя крупных форм.
Одетая просто и по-домашнему: в шлепанцы и слегка прикрывающую пышные бедра футболку.
Экипированный еще скромнее (исключительно в бакенбарды и очки на носу), Марат чуть привстал из-за стола и протянул руку.
— Здорово, — всегда удивлялся, как у такого щуплого задохлика (рост под метр восемьдесят, вес не больше шестидесяти двух кило) может быть такой мощный низкий голос, почти бас.
— Как дела?
— Нормалек. Пиво будешь?
— Нет, — собрав волю в кулак и стиснув зубы, прошипел я.
— А то, смотри.
У нас его как грязи, — и они тут же забыли обо мне. Нина упомянуло о каком-то маратовском «лоховском кряке», а тот в ответ обозвал ее курицей.
Обстановка моментально накалилась. Поставив чайник на плиту, я заспешил прочь. Дело стремительно приближалось к очередной потасовке, а быть избитым за компанию с Маратом в мои планы совершенно не входило.
Заперев, комнату изнутри, я порылся в платяном шкафу, извлек оттуда две коробки и поставил на стол.
