Утро и дождь создают мрачную атмосферу над городом. Капельки стекают по окну, мерцая от мелкого дождя, как будто зеркальце в безликой гостинице или офисе. За окном всё еще одинаково, скучно и уныло – ни одного знака, что вы находитесь за пределами своей страны.
Кстати, большинство средств успешно осело на счетах московских партнеров, а гордые нохчи просто горбатились за долю малую.
— Деньги есть, Иса, — он со вкусом закурил и выпустил струю дыма в потолок, — ты же знаешь.
— Знаю, Вова, знаю, — закивал тот, — переведи хотя бы половину и…
Человек, находящийся в той же гостинице, на том же этаже, через стенку от комнаты, в которой сидели высокие, о чем-то договаривающиеся стороны, щелкнул ногтем по мембране микрофона.
— Это первый. Доложите о готовности.
— Второй, к работе готов.
— Четвертый, порядок.
— Шестой, всегда готов.
— Восьмой, жду команды.
— Всем, кроме восьмого, начало через две минуты. Восьмой, начало через десять секунд, — он надел респиратор и повернул вентиль стоящего на полу баллона.
— Двадцать процентов, Иса, получишь к пятнице.
— Хотя бы сорок, Володя, поверь, очень надо.
— Двадцать пять, больше не будет, — больше за раз он платить не собирался. Иса знал об этом, а он знал, что тот знает.
Никто не увидел, не услышал и даже не почувствовал, как в кабинет и гостиную гостиничного номера двести восемь из номеров двести шесть и двести десять пошел газ, потому что он был бесцветным, не имел запаха и проникал без лишнего шума.
На этаж поднялась нетрезвая парочка, здоровенный, дорого одетый тип в обнимку с вульгарной, сильно накрашенной брюнеткой в обтягивающем крупный бюст свитере и длинной юбке.
Надевшая респираторы парочка открыла электронным ключом дверь и вошла, втащив за собой тела охранников. Быстренько проверили состояние всех, находящихся внутри. Мужчина посмотрел на часы и постучал по закрепленному на запястье левой руки микрофону.
