Утро и дождь создают мрачную атмосферу над городом. Капельки стекают по окну, мерцая от мелкого дождя, как будто зеркальце в безликой гостинице или офисе. За окном всё еще одинаково, скучно и уныло – ни одного знака, что вы находитесь за пределами своей страны.
Красиво гулял по захваченному им городу простой чеченский парень Алхазур, ничего не скажешь.
Коваленко присел за припаркованную у бордюра машину, и, не обращая внимания на обалдевших прохожих, надел на голову шерстяную маску с прорезями для глаз, натянул перчатки. Достал из-под куртки пистолет и передернул затвор.
Он выскочил из-за машины как черт из табакерки в тот момент, когда Джанхотов ступил на ядовито-зеленый коврик у выхода. Бах, бах-бах-бах, бах-бах, в голову, в шею, в грудь и напоследок в спину уже упавшему.
После того, как прозвучали выстрелы и Джамхоев упал, охране первое время было не до преследования стрелка, надо было разбираться с Орсаевым: тот, заорав, выхватил «Стечкин» и собрался было начать поливать очередями улицу.
Какой-то парень на бульваре пел в окружении стайки молодежи и играл, на гитаре.
— Классно поет, — сказал он стоящей чуть в отдалении высокой девице в едва заметной глазу юбке и высоких бутсах на рифленой подошве.
— Это ж Димон, — девица повернула к нему довольно симпатичную, самую малость улучшенную пирсингом мордашку.
— Я и говорю, Димон, — и протянул ей бутылку: — Будешь?
— А то, — она взяла ее, сделала пару глотков. — Класс! — обняла его за плечи и они стали слушать Димона вместе.
"Мимо пробежал один из тех парней. Чуть поотставший второй, остановился рядом с Игорем, бросил взгляд на поющего и слушающих, махнул рукой и заспешил дальше. Коваленко осторожно выдохнул воздух, попытался глотнуть из горлышка, но не смог, горло переклинило. Повернул голову к новой знакомой, оказывается, она все это время смотрела на него.
— А ты клевый, — решительно заявила, как вынесла приговор, девица.
