Утро и дождь создают мрачную атмосферу над городом. Капельки стекают по окну, мерцая от мелкого дождя, как будто зеркальце в безликой гостинице или офисе. За окном всё еще одинаково, скучно и уныло – ни одного знака, что вы находитесь за пределами своей страны.
Сергей переключил канал, на сей раз появилось демократического вида лицо, покрытое седоватой шерстью. «Успешный влиятельный бизнесмен», «наглое преступление», «вызов демократии», «взято под личный контроль»…
Он вздохнул и снова нажал кнопку пульта. Теперь экран явил миру частично влезшее туда личико какого-то важного милицейского чина. Чин бодро отрапортовал о проведенном комплексе оперативно-розыскных мероприятий, задействованном личном составе и служебных собаках. Тут же в кадр попала одна из них, серая длинноухая немецкая овчарка сидела у ног проводника и смотрела на оратора, как на последнего идиота.
— Несомненно, работала группа профессионалов, — прокуковал тот напоследок. — К сожалению, задержать их по горячим следам не удалось… — Потом рассказал о каких-то фотороботах и напоследок жалобно призвал граждан проявить сознательность и рассказать органам, что же все-таки произошло, а то они сами никак не возьмут в толк.
— Ну, вот и все, — Волков выключил телевизор. — Главное, что фотороботы уже сделаны.
— Я так понял… — проговорил Коваленко и потянулся к бутылке. Налил командиру, потом себе.
— Ни хрена ты, Тихий, не понял… — Сергей чокнулся с ним и забросил в рот содержимое стакана. — Ты хоть подумал, что бы случилось, если б тебя побрали? С тобой, ишаком безмозглым, с группой? Сколько говна вылили бы на всю контору?
— Я просто вспомнил госпиталь, — не поднимая головы, ответил Игорь. — И, потом, не побрали же.
— Твое счастье, — проворчал Волков. — Но, все равно, стрельба в центре столицы! Что скажет мировая общественность?!
— Да, хрен с ней, с общественностью.
— Хороший вопрос, — Сергей закурил. — Значит так, сейчас еще немного выпьем и отбой. Заночуешь у меня. Утром поедешь на базу. Ты, кстати, там уже трое суток кантуешься, ребят я завтра предупрежу. Сиди тихо, как подводная лодка на грунте.
— В Москву звонить можно?
— Запрещаю. Побудешь там недельку, а потом поедешь вместо Гвоздя на три месяца в Среднюю Азию, готовить тамошних «Барсов». И вот еще что, ты мне ничего не рассказывал, а я ничего не слышал.
— Да.
Выпили еще, вернее, выпил Игорь. Поначалу, водка его не брала, потом все-таки прихватила."
"— А вот теперь, достаточно, — поставил диагноз Волков. — Иди спать, я постелил в гостиной на диване.
— А ты? — Коваленко встал из-за стола, его качнуло.
— Еще посижу немного. Иди, говорю! И не ори.
— Спасибо, тебе, — театральным шепотом проговорил тот, придерживая рукой стенку, чтобы не упала.
