Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
Он погиб в том взрыве! Это ваши слова.
— Это так, — кивнул мужчина. — Поэтому мы и не проверяли его окружение. Вот только после разговора с вами, я понял, что как раз этот момент и не был нами проверен. Но то, что информация о маршруте ушла от вашего бывшего водителя, еще не значит, что он был в курсе. Человеческий фактор — многие любят поговорить и поделиться о том, что у них в жизни происходит. Вот и товарищ Терентьев поделился со своим коллегой, что хочет пригласить вас на свой день рождения. И когда он это сделает, тоже рассказал.
— И что это за коллега? А главное, зачем ему покушаться на меня?"
"— Не перебивайте и все узнаете, — покачал головой Берия. — Коллега — бывший сотрудник транспортной службы Кремля. Сам он ни при чем, только и виноват, что болтать любит. Он и рассказал своему брату, что кроме него на день рождении Терентьева возможно будешь приглашен ты. А вот уже брат того гражданина и причастен к покушению.
На этот раз я перебивать не стал, хотя очень хотелось. Зачем кому-то вообще меня убивать? В чем мотив?
— Гражданин Орлов был членом Коминтерна.
— Меня что, англичане захотели убить? — не выдержал я.
— Эта версия была в конце списка вероятных, но именно она оказалась верной, — кивнул Лаврентий Павлович.
— Но зачем им это?
— А сами как считаете? — посмотрел на меня мужчина.
— Не имею никакого представления. Что меня вообще с ними может связывать?
— А если подумать?
Я лишь плечами пожал.
Откуда вообще они обо мне могли узнать? Только из газет. Вот в них благодаря товарищу Сталину я не раз засветился. Второй вариант — журнал Кольцова, в котором я соавтором его статей иду. Буду исходить из этих двух отправных точек. То, что я вхожу в окружение Иосифа Виссарионовича, еще не основание для моего устранения. В это окружение много кто входит, и что-то я не вижу, чтобы на них охотились.
