Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
— И как вы себе это представляете, товарищ Огнев? — спросил меня Иосиф Виссарионович, когда на первой же встрече с ним я озвучил свою идею. — Товарищ Кондрашев не является членом контрольной комиссии, как вы. Что уже станет для него препятствием при выполнении вашей задумки. На каком основании его будут пускать на завод? И как это не прискорбно осознавать, но даже то, что он выполняет прямое поручение, не является гарантией, что его воспримут всерьез. Так он еще и не является членом партии. И единолично ввести его в партию не могу даже я.
— Совсем ничего нельзя сделать? — спросил я. Судя по настроению Сталина, в целом он не против, но мешают «обстоятельства», как говорится.
— Можно, — обрадовал меня генеральный секретарь. — Отправить вас обоих в такую командировку. Идея ведь все равно ваша, товарищ Огнев, вам ее и воплощать в жизнь.
— А как же проверка предприятий? — тут же спросил я.
— Я уже вам говорил, что не один вы этим занимаетесь, — напомнил мне Сталин.
— Так что мне Андрею сказать?"
"— Пусть подает заявку на вступление в партию и готовится в командировку.
— Конечно, — тут же согласился я.
Андрей вполне заслужил моего доверия, чтобы написать поручительство для него на вступление в партию.
— Вот и хорошо, — подвел черту под разговором Иосиф Виссарионович. — Как вернетесь, жду от вас развернутого отчета. Поездить теперь по стране вам придется много.
* * *Стоило Огневу покинуть кабинет, как с лица Сталина тут же сошла благожелательная улыбка.
«Вот и этот начал протаскивать наверх своих сторонников, — мысленно поморщился генеральный секретарь.
Глава 22
Сентябрь 1931 года
С Андреем о новом направлении нашей деятельности я поговорил сразу после того, как покинул кабинет Сталина.
