Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
Мама — и учитель? Но готовит она вкусно, у нее есть чему поучиться.
Возник вопрос и ко мне — чем я хочу заниматься после окончания университета. Тут я затруднился с ответом. Как-то после начала работы секретарем под началом Иосифа Виссарионовича я все по его заданиям носился. А сейчас, когда он будто забыл обо мне, я даже растерялся. Даже не ожидал, что настолько стал зависим от него. И мне это не понравилось. Поэтому отшутился, что буду рад любой работе, что пойдет на пользу нашей стране. Илья Романович похоже один понял, что у меня возникли трудности.
Новый год закончился для меня на грустной ноте. Вроде и все хорошо, семья вся вместе, пополнение с Людой ждем, по учебе проблем нет, а все равно осадочек от неопределенности моего будущего присутствует.
После нового года первым делом отправился в университет. Диплом по большей части уже написан. Теперь необходимо показать куратору, получить его замечания и доработать проект согласно ним. Я наверное буду одним из первых, кто так рано с дипломом справился. Вон, нам даже кураторов собирались лишь после нового года назначать.
Придя в деканат, тут же стал искать Александра Александровича. Секретарь сказала, что он пока не появлялся, и пришлось мне его подождать. Декан подошел лишь спустя полчаса.
Жижиленко, ознакомившись с моей работой, тут же сам вызвался быть моим куратором.
— Мы с тобой вместе над этими темами работали, — пояснил он мне свое решение, — да и поднятая тобой тема интересна сразу с двух точек зрения: как яркий пример развития и постепенной эволюции законодательной базы и тем, что скорее всего материалы из твоего диплома пойдут в жизнь.
Ну, я и сам надеюсь, что так и будет. Обязательно покажу свой диплом товарищу Сталину, когда его защищу. А через него уже и Президиуму показать можно и потом внести корректировки в законы.
Домой я вернулся в гораздо лучшем настроении, чем уходил.
