Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
И твердо решил все-таки съездить в Кремль и узнать у Агапенко, может ли меня Иосиф Виссарионович принять. Новый год прошел, если у него были какие-то дела, которые необходимо завершить до его окончания, то это уже должно быть не актуально. Да и просто нужно узнать, что там с моим отчетом. Надоела эта неизвестность. Заодно провентилирую вопрос с уходом Кондрашева. Задело меня все же, что его у меня забрали."
"Но вот чего я не ожидал, так это скандала с Людой.
— Как ты мог⁈ — со слезами на глазах встретила она меня.
Я опешил в первое мгновение, а затем спросил, что случилось.
— Что случилось? — губы девушки дрожали. — Случилось то, что мой муж — кобель. Как ты мог мне изменить?
Я от такого заявления малость… да не малость. Я просто охренел.
— С чего ты взяла, что я тебе изменял?
Я задавался вопросом, что на нее нашло? Говорят, при беременности девушки иногда становятся мнительными, истеричными, совершают нелогичные поступки, а при «легкой форме» меняют свои вкусовые предпочтения. Неужели и меня подобное ждет?
— А с того! — зло процедила Люда, с красным от слез и гнева лицом.
Мне в лицо прилетела газета «Труд». Теряясь в догадках, что на нее нашло, я все же раскрыл газету и бегло стал просматривать статьи. И вскоре нашел то, о чем говорила моя жена. И второй раз за день словил ощущение шока.
В статье с заголовком «Кто такой гражданин Огнев» описывался кратко мой путь от обычного школьника до члена центральной контрольной комиссии.
