Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
Сейчас в этом времени переработка не считается чем-то плохим, если по собственному желанию. Наоборот, соцсоревнования в чести. Да и начинает появляться такое понятие, как «ударник». То есть человек, отдающий себя работе со всем напряжением сил. Никакого звания еще нет, но словечко уже периодически ходит в народе, запущенное через какую-то статью.
Кроме этого в это воскресенье у меня назначена встреча. Увы, не с девушкой.
— Привет, Сергей, — махнул мне рукой Илья Романович.
— Здравствуйте, — подошел я к нему и пожал руку.
— Спасибо, — с широкой улыбкой на лице сказал он.
— Приняли?
— Да, — кивнул мужчина и достал из портфеля, который нес в руке, бумажный сверток.
В нос сразу ударил запах копченого мяса. Ммм… Шашлычок! Большая редкость для нынешнего времени. Все же мясо сейчас дорого, а тут еще не поленились и закоптили.
— Вот, — протянул он мне сверток. — Не знал, чем отдариться, и решил хоть такой презент сделать.
— Но ведь остальной уговор в силе? — уточнил я, принимая подарок.
— Конечно!
Да, Говорина все же приняли в Главлит.
И сегодня он как раз и позвал меня в парк культуры и отдыха на встречу. Как вижу — показать, что ценит мои старания и не забывает, кому обязан новой должностью.
— Заходи как-нибудь в гости. Расскажу, что у нас творится, — сказал он мне на прощание.
Сначала хотел отказаться, все же с Людой встречаться мне не хотелось.
С шашлыком особо не погуляешь, поэтому домой я вернулся раньше, чем планировал. Но ничуть не пожалел об этом. Родители и Настя очень обрадовались нежданному подарку к столу.
