Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
— Пообещали, что ракета способна доставить большую бомбу из любой точки нашей страны до столиц противника, — чуть смущенно признался Сергей Павлович. И тут же перешел в атаку. — Но ведь это реально! Да, не просто, и ракета получится довольно большой, но все расчеты указывают, что такое возможно!
— Тут я спорить не буду, — примирительно поднял я руки, чем успокоил напор Королева. — Однако первоначальная задача была в ином — сделать самолет. Как же вам, товарищи, можно доверять столь большое дело, как создание подобной ракеты, если нет уверенности, что вы ее доведете до конца? А ведь найдется не мало людей, что будут тыкать вас носом — мол, они даже самолет построить не смогли, а нам какие-то сказки про могучие ракеты рассказывают.
Крыть им было нечем.
— Так давайте все же перейдем непосредственно к реактивному самолету. Хоть что-то вы по нему сделали?
Совсем уж на первоначальный план Королев с Цандером не «забили». Предварительный эскиз был сделан, причем в обоих вариантах, как Королев и обещал — с двигателем в хвосте и двумя в крыльях.
— Начнем с создания лаборатории по исследованию реактивного движения, — подвел я черту под разговором. — Уже от результатов, что там получим, и будем отталкиваться.
Чуть подумав, ответственность за работу лаборатории возложил на Королева. Он мне показался более ответственным товарищем. Свою-то часть работы он выполнил и не его вина, что дальше эскиза у него работа не пошла. Уже после этой договоренности двинулся к Алкснису. Надо с ним поговорить, что ему наплели эти две увлеченные личности. Ну и насчет лаборатории договориться."
"Уже покинув ученых, ко мне вдруг пришло осознание — а ведь со мной никто сейчас не спорил и не сомневался в моем праве командовать.
