Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
Народ обрадуется сначала, а затем найдется куча недовольных — ведь жилищное строительство таким образом не ускоришь, зато сразу выстроиться новая очередь на улучшение своих жилищных условий из тех, кто уже получил хоть какой-то угол. Короче, пока я был в тупике по этому вопросу.
Успокоив жену и быстро поужинав, я принялся за подготовку к экзаменам. Они уже начались, даже парочку успел сдать, но далось это с трудом. Частый пропуск занятий сказался, вот теперь наверстываю.
Утром я испытывал нешуточное волнение. Сегодня экзамен у Жижиленко.
В университете царила атмосфера нервозности, а у некоторых откровенной паники. Спокойных студентов я не видел вообще. Даже те, кто пытался не показывать своего волнения, все равно выдавали себя либо постукиванием ногой по полу, или сцепленными на груди руками. Эта атмосфера передалась бы и мне, если б я не пошел «на плаху» одним из первых.
Письменную часть я завершил быстро. А вот когда подошел ее сдавать, и Александр Александрович перешел к устному опросу, я весь взмок. Он буквально завалил меня вопросами, а многие из них вообще были не по пройденному материалу! Я это не сразу понял, а как осознал, тут же возмутился."
"— У тебя, Сергей, ответственная должность и спрос с тебя выше, — спокойно парировал Жижиленко. — Так что не возмущайся, а ответь на вопрос…
Короче, погонял он меня знатно.
Уходил я из аудитории выжатым как лимон. Даже былое волнение от поездки к Королеву с Цандером отошло куда-то даже не на второй, а на тридцать второй план.
Немного отпустило меня только, когда Михалыч меня довез до «КБ» наших «ракетчиков». Ну что ж, пора посмотреть, что они там придумали.
Глава 17
Июнь 1931 года
Когда я добрался до Королева с Цандером встречать меня… никто не вышел. Что и не удивительно.
