Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
Хоть они меня и ждали, не зря же позвонили и сообщили о первых результатах, но конкретного числа, когда я приду, я им не называл. Поэтому зайдя в помещение, где трудились оба фанатика космоса, я застал их, склонившихся над чертежным столом. Оба конструктора спорили, впрочем как и раньше, и судя по доносившимся до меня обрывкам, были чем-то недовольны.
— А вот и я, а вы меня не ждали, — решил я разрядить обстановку.
На меня тут же обернулись две пары глаз.
— Сергей, — с недовольством в голосе, начала Королев, — когда нам с Фридрихом Артуровичем сказали начать работу над реактивными двигателями, то у нас сложилось впечатление, что мы будем первыми в нашей стране.
Говорил он эмоционально, словно я его в чем-то обманул. А я и сам был удивлен таким новостям.
— Это кто же?
— Некто товарищ Глушко.
— Ну, не стоит так горячиться, — заметил Цандер. — У товарища Глушко идея все же отличается от нашей, — и тут же Фридрих Артурович пояснил мне, что имеет в виду.
— Да, но зачем вообще было говорить, что мы в этой области первые в СССР? — все еще был возмущен Королев.
— Может потому, что я сам не знал о работе товарища Глушко? — слегка «осадил» я молодого конструктора.
Сергей Павлович после этого хоть и успокоился немного, но подозрительные взгляды в мою сторону все еще кидал. Видно быть первым в каком-то направлении ему было очень важно. Честолюбив и не скрывает этого.
— Давайте перейдем к тому, что у вас вышло.
— Да, конечно, — тут же кивнул Фридрих Артурович и пододвинулся, освобождая мне место около стола.
Что могу сказать? Двигатель получился, как и ожидалось, довольно примитивный и маленький. Я почему-то подспудно ожидал гораздо больших размеров. Наверное из-за ассоциации с космическими ракетами будущего. А тут — небольшой бак объемом в пару литров, трубопроводы подачи бензина в сопло, манометр для измерения давления, свеча зажигания, само сопло диаметром всего-то в два с половиной сантиметра в самом узком месте с постепенным расширением до пяти сантиметров.
