В тяжёлой битве дождя и ветра, стену обкатывали хлопья капель, как бы отражаясь в стеклах. Шелестов сидел в кресле, прислушиваясь к пилотской рубке, где мотор гудел и фюзеляж дрожал. Перед ним, над головой Буторина — виднелись его стриженые волосы под ежиком.
– Артиллерия накрыла, – прокомментировал Сосновский, аккуратно объезжая очередную воронку. – Кажется, штаб сворачивается!
– Черт, нам бы узнать, где их позиции и как продвинулись немцы, – я со злостью ударил себя кулаком по колену."
"Если полк отходит, значит, и место встречи с перебежчиком может оказаться в зоне наступления фашистов. И это значит, что группа не выполнит приказ. Хорошо, если Буторин с Коганом встретились с немцем. А если и у них не получилось встретиться? Я указал Михаилу вправо, где возле высокого бревенчатого дома стояли несколько офицеров.
– Кто здесь старший? – доставая удостоверение, спросил я и представился: – Майор Шелестов, Главное управление НКВД.
– Майор Кожевников, командир полка, – глядя на меня воспаленными глазами, ответил один из офицеров.
– Товарищ майор. – Я постарался быть убедительным. Не хотелось, чтобы меня обвинили в паникерстве. – У нас есть сведения, что немцы готовят диверсию на рокадном направлении. – Я расстелил на крыле полуторки свою карту и показал на ней на мост. – Они попытаются взорвать вот этот мост, а это значит, что наше командование не сможет вовремя перебросить на танкоопасное направление резервы. Мост категории, позволяющей проходить по нему нашей бронетехнике.
– Черт, у нас ни одного человека лишнего! – проворчал стоявший рядом плечистый офицер. – Штаб обстрелян, нужно срочно передислоцироваться, подразделения дерутся на пределе, удерживая позиции!
– Дайте нам хоть двадцать, хоть десяток бойцов! – попросил Сосновский. – Сообщите своему командованию о проблеме. Может, оно перебросит к мосту мобильный резерв.
– По нашим сведениям, немцы сейчас вот здесь, – показал на карте карандашом офицер. Командир полка представил его как начальника штаба майора Буранова.
– А здесь они могут быть? – я указал на район старой водяной мельницы.
– К нам вчера приезжали два майора из НКВД. Это не ваши? – спросил Кожевников.
– Буторин и Коган?
– Точно! Ваши, значит?
– Наши. – Я заволновался, подозревая, что у майора есть сведения о ребятах, может быть, неприятные сведения.
