В тяжёлой битве дождя и ветра, стену обкатывали хлопья капель, как бы отражаясь в стеклах. Шелестов сидел в кресле, прислушиваясь к пилотской рубке, где мотор гудел и фюзеляж дрожал. Перед ним, над головой Буторина — виднелись его стриженые волосы под ежиком.
Наверняка именно взрывы гранат мы и слышали, проезжая по лесу.
Но немцы не отступали. Перегруппировавшись, они сменили тактику. Теперь уже они не шли в полный рост на окопчик охраны. Поливая позиции красноармейцев огнем двух пулеметов, гитлеровцы двигались перебежками, используя естественные укрытия, дым от горевшей техники. Сейчас они охватывали позиции у моста с двух сторон, но кроме активного огня большой решительности немцы почему-то не проявляли.
– Смотри. – Сосновский толкнул меня локтем и указал влево.
То, что я увидел, заставило похолодеть. От моста не было видно, что на противоположной стороне, под высоким берегом, стояли грузовик и несколько мотоциклов. Я почему-то, несмотря на расстояние, сразу узнал технику, которую совсем недавно видел во дворе госпиталя. И через реку, осторожно гребя маленькими веслами, переплывали три резиновые лодки с бойцами в красноармейской форме. Часть из них осматривала низкий берег на нашей стороне, местами поросший камышом; стоя на одном колене, командир в бинокль смотрел в сторону моста, где кипел бой.
И опять мы с Сосновским без слов поняли друг друга. Решение было одно – помешать диверсантам взорвать мост. Мы еще могли успеть это сделать. Был момент, сознаюсь, когда внутренний голос шептал мне: «У тебя другое задание, ты не можешь ввязываться в этот бой и рисковать собой». Но здравый смысл возражал! Если мы сейчас не удержим мост, то немцы еще до вечера бросят сюда большие силы и вдоль реки атакуют наших, отрежут от основных сил и прорвутся в тылы армии.
