В тяжёлой битве дождя и ветра, стену обкатывали хлопья капель, как бы отражаясь в стеклах. Шелестов сидел в кресле, прислушиваясь к пилотской рубке, где мотор гудел и фюзеляж дрожал. Перед ним, над головой Буторина — виднелись его стриженые волосы под ежиком.
Тот, кого они преследовали, уже свернул за лес. Правда, большой надежды на то, что это был Фрид, у оперативников не было. Еще поворот, и Коган, опустив боковое стекло почти по пояс, высунулся из машины, вглядываясь вперед.
– Черная «эмка»! – крикнул он, продолжая смотреть вперед. – Номер не вижу. Пыль!
– Он нас тоже видит! – крикнул в ответ Буторин. – Слепой такую пыль за спиной не увидел бы. Мы почти на километр отстаем. Посмотри, что там дальше на карте. Мне кажется, что железная дорога пересекает наш путь, но там нет шоссе и нет переезда.
Коган снова уселся на сиденье и достал карту. Несколько раз окинув взглядом окрестности и сверившись с картой, он с удовлетворением заявил:
– Влип, голубчик! Или он местность не знает, или потемнение у него в голове от ранения. Или он знает что-то такое, чего не знаем мы. Железка там и насыпь, которую на легковушке не перемахнешь. Влип он!
– А если не влип, если там его дружки поджидают, если мы прем с тобой прямо в засаду?
Коган поморщился и поудобнее устроил на коленях автомат, сняв его с предохранителя.
– Ах ты, зараза! – выкрикнул Коган. – А вот этого на карте не было!
Буторин на ходу повернул голову и успел заметить мелькнувшую между деревьями невысокую железнодорожную насыпь и небольшую бетонную трубу под ней для перелива поверхностных вод. Знал Фрид об этом месте, хорошо знал! Сейчас он пробежит на ту сторону, а там его может ждать другая машина.
Буторин притормозил, и Коган на ходу спрыгнул на землю.
