Автор
Я стояла у мойки и глядела на сырую курицу присланную французами. Все ей нравится – белая, хрящица и мясистая. Но что же со мной делать? Вчера домашние категорично заявили: отварного цыпленка больше не хотим. Наши кулинары могут приготовить из бройлера множество вкуснейших деликатесов – сациви, заливное и паста....
– Лучше скажите, что делать?
– Очень просто, – раздался из коридора спокойный Машин голос, – надо поехать в детскую больницу на Садовом кольце, они живо вынут. По телику показывали, там магнитом действуют!
– Господи, – засуетилась Капа, – скорей, вдруг она задохнется!
– С чего бы это? – изумилась хорошо знакомая с анатомией Маруся. – Пищевод и дыхательное горло – разные вещи. Дальше желудка не денется!
Я побежала в гараж, Маня схватила ревущую от страха Энн, Капа бросилась за сумочкой. Отъезжая от ворот, я в зеркальце увидела, что полковник и Кеша вышли на крыльцо и мрачно смотрят вслед «Вольво».
В больнице мы оказались не одни. На потертых кушетках сидел мальчик лет семи с мамой. Ножка ребенка засунута в узкую железную банку.
– В терминатора играл, – пояснила встревоженная мать, – туда впихнул, а назад никак, а у вас что?
– Пять рублей проглотила, – пояснила Маня. Энн судорожно обнимала ее за шею. Круглые глазки девочки от ужаса стали квадратными.
– Мы тоже глотали, чайную ложку, – обрадовалась мать.
– Зачем? – изумилась Маня.
– На спор! – неожиданно басом ответил мальчик. – Колян привязался в столовой: слабо ложку проглотить. А я говорю: нет, а он опять: слабо, слабо, ну я и съел. Ам – и нету! А училка шум подняла да еще двойку поставила!
– Ну ты и дурак! – восхитилась Маня. – А если бы Колян предложил вилку сожрать, тогда как?
– А че! – не испугался мальчонка. – Если зубцами вверх, запросто пройдет, люди вон шпаги и кинжалы глотают, в цирке сам видел, а ты – вилка! Ам – и нету.
– Молчи уж, терминатор, – не выдержала мать и отвесила парнишке оплеуху.
Тот тяжело вздохнул.
– Ложку как вынули? – спросила я.
– Прикиньте, как прикольно, – оживился «терминатор», – запихнули в рот какой-то шланг и глотать велели. Противно до жути, а потом… раз – и все. Оказывается, всякие приспособления есть особые.
Внимательно слушавшая рассказчика Энн неожиданно громко зарыдала. В ту же минуту распахнулись двери сразу двух кабинетов, и мы гурьбой вошли в довольно просторное помещение с кушеткой, письменным столом и железным столиком, выкрашенным белой краской.
