Автор
Я стояла у мойки и глядела на сырую курицу присланную французами. Все ей нравится – белая, хрящица и мясистая. Но что же со мной делать? Вчера домашние категорично заявили: отварного цыпленка больше не хотим. Наши кулинары могут приготовить из бройлера множество вкуснейших деликатесов – сациви, заливное и паста....
Даже еще дам, только объясни свой фокус с ногой.
– Да и объяснять нечего. Подвязываю ее к поясу. Надо только брюки пошире, и рубашку побольше.
– И не болит?
– Да, конечно, не слишком приятно, – согласился мальчишка. – Сначала еле-еле двигался, прям потел весь, а сейчас привык, только надо иногда ногу отвязывать и нормально минут десять ходить, а то вон, Сенька, дозарабатывался, что и правда ампутировали…
– Как же ты «инвалидом» стал?
Мальчишка прищурился.
– А купите мне пельменей, салат и чекушечку!
Через пять минут, получив требуемое, он рассказал нехитрую историю.
Лет ему совсем немного, и профессии никакой в руках нет. Мать день-деньской пьет горькую, а отца Павел не знает. Вернее, у мамки все время меняются кавалеры, и она, сердешная, уж и не помнит, от кого рожала. А наплодила беззаботная алкоголичка целую тучу никому не нужных детей, аж двенадцать штук. Четверо, правда, благополучно умерли, остальные здравствуют. Павлик – самый старший. Естественно, ни о какой школе речь не возникала.
Сначала мальчик мыл машины, потом бегал по проспектам в потоке автомобилей, протирая стекла, теперь вот нищенствует.
– И сколько зарабатываешь?
Павлик развел руками:
– А день на день не приходится. Иногда тысячу наберу, бывает и двухсот не наскребается.
– Ну в среднем?
– Где-то семьсот, восемьсот.
– Однако выгодный бизнес.
– Да мне только треть достается, – пояснил «калека».
– Почему? – удивилась я."
"– Чего ж тут непонятного, – пояснил собеседник, – браткам надо часть отдавать, гаишникам, да еще иногда патрульные привязываются, вроде не их дело за порядком на дорогах следить, а туда же, сволочи, менты поганые…
Еще у него несколько раз отбирали всю выручку.
