Мин смотрел много боевиков и триллеров, поэтому фантазия разыгрывалась без его ведома.
Именно тогда первые ростки страха проросли в нем. Мин снова ощутил себя маленьким ребенком. Или осознал, что не так уж и вырос, как ему думалось. Но он подошел к двери и открыл ее, отгоняя незнакомые ранее чувства.
– Мама? – сорвалось с губ, когда он понял, что нечто темное на плитке, изначально плохо различимое, и было ею.
Он заметил, что пол влажный, и первое, что подумал – вода. Однако неяркого света бра хватило, чтобы постепенно различить, как рядом с мамой растекалась другая жидкость – алая и липкая.
Все происходящее смахивало на какой-то кошмар, и тело отказывалось подчиняться ему. Кто-то другой – не он, упал рядом с ней и закричал. Кто-то другой пытался поднять ее, и, услышав слабый голос, разрыдался.
– Твой отец… Он обязательно приедет и поможет. Он обещал… приехать. – Часть его сознания, не потерявшая способность к осмыслению, услышала слова, которые с трудом и еле слышно произнесла мама.
Мин понимал, что должен помочь ей… Трясясь, он поднялся и включил основной свет. Мама в ночной сорочке, наполовину влажной и пропитанной кровью, лежала в центре ванной комнаты. Огромный живот казался еще страшнее, чем в кошмаре, который он видел однажды; ребенок внутри не разрывал ее, тем не менее он чувствовал, что вся эта боль и кровь из-за него.
Хотелось выключить свет, потому что увиденное ужасало.
– Папа! – позвал он, будто тот мог услышать его и тут же прибежать на помощь.
Его отец самый известный и успешный врач в Бангкоке, и он ежедневно спасает так много жизней. Такой человек не мог не спасти маму. Но мобильник Мина остался где-то в спальне, а ноги не хотели двигаться. Очнувшись от панического ступора, он заметил валяющийся на полу телефон мамы с разбитым экраном. Утирая слезы, он подобрал его. И пытался унять дрожь в руках, открывая список исходящих. Пятнадцать минут назад мама звонила отцу снова.
Мин нажал кнопку вызова и молился, чтобы папа ответил. Сейчас он нуждался в супергерое, в которого раньше так верил. Если папа спасет маму, он готов поверить в него снова и простить все. Он будет хорошим сыном и перестанет жаловаться, лишь бы с ней ничего не случилось.
Но сколько бы он ни набирал, сколько бы ни умолял – в трубке повторялось одно и то же: «Оставьте ваше сообщение после сигнала».
Мама снова застонала и, прекратив попытки дозвониться, Мин бросился к ней, уже не в состоянии контролировать подбирающуюся к горлу истерику. Ему никогда в жизни не было так страшно… Его маленькое тело оказалось не готово столкнуться с тем огромным ужасом, обрушившимся на него в обличии человека, которого он любил больше всех.