Тебя избили, похитили, а теперь ты в больнице, да и потерял телефон из-за этого. Так что логично, что ты никому ничего не должен за него. Это всего-навсего возврат утерянного, – объяснил он Лайту, словно ребенку.
– Мне как-то неудобно, – нерешительно и почти по-детски противился тот.
– Из-за одного телефона мы на улицу побираться не пойдем. Хотя… Если я еще что-то натворю, отец точно вышвырнет меня. Жаль, ты совершеннолетний и с собственной семьей, иначе он бы с радостью усыновил тебя и отказался от меня.
– Вы… все еще ругаетесь? Мне жаль.
Мин завидовал тому, как легко подобные слова давались новому… другу?
– Тут не о чем жалеть. Мы ссоримся большую часть моей жизни. Ты просто случайно попал в эпицентр очередных раундов, вот и все.
– Может, мне все же уехать?
Чужая услужливость раздражала. Ему что, теперь еще и уговаривать этого парня остаться?
– Ты набиваешь себе цену? Я не привык никого упрашивать. Мы ведь уже говорили об этом. Разве не ты начал всю эту чушь про единорогов, розовых пони и друзей?
– Просто даю тебе возможность передумать. Вдруг в прошлый раз ты согласился из-за чувства вины или… страха отказать.
– Ох, отказывать я умею, – заверил он Лайта. Про первое же умолчал.
– Тогда ладно. Значит, это дружеское беспокойство?
– Запоздалое радушие, – невольно процитировал Мин отца.
– Что ж… пусть будет так. Спасибо в любом случае.
– Как долго тебя нужно оставаться в больнице? – решился спросить он. Помимо банальной учтивости, этот вопрос можно было трактовать по-разному: как попытку проявить… дружелюбие? Участие? Заботу?
– Сказали до конца недели. Хотя я бы хоть сегодня вернулся. Все мои вещи остались у вас, да и учебники тоже. Теперь из-за этого придется пропустить практику и несколько важных лекций.
Лайт проявлял к учебе куда более трепетное отношение, нежели Мин.
– Да ладно, это последние два месяца магистратуры. Уверен, все, что надо – ты уже зазубрил. Плюс, учитывая, что ты проходишь практику у отца – не думаю, что с ней возникнут проблемы, – напомнил он.
– Я планировал находиться в больнице как практикант, а не как пациент.
– Жизнь умеет удивлять.
– Слушай, не выручишь меня? Можешь привезти из комнаты, которую я занял, некоторые учебники и одежду?
Просьба не содержала ничего невозможного, если бы ее адресовали кому угодно, но только не Мину. Он не мог пойти в больницу. То, что спустя столько лет он все еще страдал от подобного барьера, который с трудом переступал лишь в самых экстренных случаях, иногда раздражало.