Васька не может проснуться, даже когда в избе открывается входная дверь. Он медленно привыкает к свету, словно зеркало погружается в глубокий пруд. Дыхание сестры и храп старшего брата создают непрекращающий ритм — мелодию ночи, которая заставляет Ваську снова опускаться в забытье. Копейщик — это история о том, как маленький человечек держится на грани между сном и реальностью, а его мир тесно переплетен с узорами обычной семьи....
А мужчины, неизвестно когда успели вооружиться кто чем и, все так же беспрерывно галдя, осматривали врагов, а находя в них малейшие признаки жизни, безо всякой жалости добивали.
— Видать, натерпелись от дикарей, — усмехнулся Аким, — Сегодня у них будет праздник торжества справедливости.
Однако, насчет праздника Аким поторопился. Старый седой гоблин, остававшийся все это время в стороне, вышел на середину поляны:
— Что же вы наделали, чужаки! — начал он с завыванием в голосе, — Что вы натворили? Красные Собаки мстительны и злобны.
Седой гоблин повалился в снег и забился в рыданиях.
— Минус десять единиц репутации с гоблинами, — от неожиданности у Акима случился очередной прорыв воспоминаний прошлой жизни, — Я — не я, если старикашка нам сейчас квест не выдаст.
— Старик прав, — вступился за него Макар, — В развалинах крепости еще сорок голов осталось. Перебьют мелких и разбираться не будут.
— Не надо плакать, старик, — успокаивал Вася старого гоблина, — Что сделано, не воротишь.
— А чего вы сделаете? — старик тут же перестал рыдать, будто и не трясся только что от слез, поднялся и с надеждой посмотрел на Васю.
— Очевидно, — ответил десятник, пожимая плечами, — Красных Собак придется добить.
— Я знал! — ни с того ни с сего голос старика зазвучал торжественно, — Слышите, все? Я всегда говорил, Великий Белый Волк однажды вернется и отберет назад свои земли!"
"После этих слов гоблины окружили парней и загомонили все разом, как воробьиная стая.
— Эй, да помолчите вы! — Вася пытался докричаться до разошедшихся селян, — Какой белый волк? Вы чего напридумывали?
Успокоить гоблинов удалось только минут через десять. Переубедить — не удалось вовсе. На любые доводы старик подмигивал с видом заговорщика и приговаривал:
— Старый Чачу все понимает.
— Да, пес, с вами. Думайте, что хотите, — Вася сдался и махнул рукой, — Ты вот, что старик, угомони соплеменников, надо поговорить спокойно.
