Васька не может проснуться, даже когда в избе открывается входная дверь. Он медленно привыкает к свету, словно зеркало погружается в глубокий пруд. Дыхание сестры и храп старшего брата создают непрекращающий ритм — мелодию ночи, которая заставляет Ваську снова опускаться в забытье. Копейщик — это история о том, как маленький человечек держится на грани между сном и реальностью, а его мир тесно переплетен с узорами обычной семьи....
— Если их обменивают, тогда конечно, — согласился Аким с доводами товарищей.
— А что, Акима, не жалеешь что сам пролетел мимо академии? — спросил Вася.
— Вот еще, — Аким беспечно отмахнулся, и, припомнив слова Грача, добавил — Красные моги тоже бывают.
То, что они увидели, зайдя в казарму третьей роты можно было сравнить разве со стаей воробьев в июльской луже: много шума, суеты и никакого порядка. Здесь кого только не было. Больше всего, конечно, было ребят из народа вепря. Они позанимали лучшие места возле большой печи, стоящей посреди казармы.
Парни довольно долго мыкались по казарме, пытаясь найти места поближе друг к другу, но свободные были только по одному и все не рядом.
Они прошли насквозь всю длинную казарму, и уже готовы были принять, что им придется размещаться в разных ее концах, когда Акимка увидел в торцевой стенке какой-то проем, завешенный тряпьем.
— А куда ведет этот проход? — спросил он одного из парней.
— Хочешь, сам смотри, — безразлично ответил тот.
Они осторожно, чтобы не пообрывать тряпки, протиснулись в проем и оказались в небольшой комнате, которая, похоже, использовалась новобранцами под склад, здесь были свалены обломки старых нар.
— Вась, погоди. Там в казарме все равно нар на девяносто человек. Я подсчитал.
— И что?
— А то, что здесь так и так кого-то поселят. Давай уж мы займем.
— А что, поддержал его Макар. Погоды пока теплые стоят, а до холодов подлатаем.
Вася раздумчиво осматривал помещение, и мысль занять его нравилось ему все больше.
— Ну, хорошо. Акима, глянь печку. Если печку починить можно, то тогда и остальное отладим.
