Автор
Итак, Валерия Алексеевна, я принес вам плохие известия. Делаю глубокий вдох и прикрываю глаза — плохие новости случились неделю назад, когда узнала о смерти любимого мужа в аварии. Теперь передо мной стоит новая загадка — кто из ближайших людей мог бы убить своего мужа? Весь мир теперь кажется обреченным на тайны и неожиданности, где даже копия моего мужа может быть ключом к истине....
— Только не плачьте — дети всё чувствуют, — предупреждает мужчина-неонатолог, открывая для меня дверь.
Свою дочку я узнаю сразу, едва переступаю порог палаты. По запаху, по внешности, по тому как отчётливо реагирует моё сердце на неё. Я уверена, без каких-либо анализов и документов, что она — моя. Такая, какой я всегда её себе представляла. Чёрные длинные волосики, крошечные пальчики, нахмуренные бровки и губки… Совершенно чудесные идеальные губки, которые она поджимает во сне. В нерешительности застываю рядом с её кювезом и ощущаю, как по телу разливается непривычное тепло.
— Она спит, но скоро должна проснуться, — предупреждает доктор, взглянув на часы.
Я не знаю, можно ли мне касаться её, трогать крошечные пальчики, поэтому стою в нерешимости и безотрывно смотрю. Моя девочка утыкана трубочками, но даже с ними кажется самой прелестной малышкой на всём белом свете.
— Недавно мы получили партию прекрасных медикаментов из Германии.
Шутка ли, что наши с Рустамом фамилии являются одинаковыми. Поэтому вполне логично, что доктор принял Тахирова за моего мужа. Я молча киваю и внимаю его словам.
— Эти препараты помогут быстро восстановиться девочке. К сожалению, в России таких не продают и не изготавливают, — продолжает доктор. — А перевозка из Германии дело хлопотное — нужно, чтобы ампулы находились в специальных морозильных камерах. Но Вашему мужу это оказалось под силу.
В области грудной клетки разрастается новое для меня чувство по отношению к Рустаму — благодарность. Ненависть… она куда-то исчезла, испарилась. Плевать, что было до — главное, что он делает сейчас.
Малышка тут же просыпается. Открывает свои темные глазки и несколько раз подряд моргает, глядя прямо на меня.
— Можно… можно мне потрогать её?
— Естественно! Иначе я бы Вас не звал сюда. Она нуждается в Вашей любви и присутствии особенно сейчас, когда немного окрепла.
Её ладошка мягкая и теплая. Нежнее, кажется, просто не может быть. Я вожу пальцем по её гладенькой коже и верю в то, что она чувствует мою к ней любовь.
***
Домой я возвращаюсь, когда на улице стемнело. Задерживаюсь, потому что прошу Мишу покатать меня по городу. Молча, без музыки и лишнего шума. Я хочу слышать звук мотора, суету улицы, хочу куда-то ехать, а не стоять на месте.
