Автор
Властный криминальный босс предлагает танцовщице опасный контракт: стать двойником его похищенной жены. Она должна исполнять все его желания, но неожиданно между ними вспыхивает страстное притяжение. Теперь ей предстоит выбрать между свободой и любовью к человеку, который её удерживает.
– Давай я помогу, – Амир дергается вперед, но я сжимаю челюсти.
– Даже не смей. Не подходи.
Он снова смиренно кивает и даже не смотрит в ее сторону, а я не предлагаю ему ее поднять и отнести, потому что знаю, что она хоть и находится в ступоре, но прекрасно понимает, что Амир тоже принимал участие в ее пленении. Заставил ее страдать.
И мы все молчим, потому что, если сейчас кто-то скажет хоть слово, тот защитный кокон, который спасает нас от осознания страшных истин, лопнет. Это благословенная тишина.
Я просто сижу, привалившись к стене, и жду Рамиля. Меня греет спасительная надежда, что с ним всё в порядке, он не пострадал, ведь Амир с ним разговаривал. Я еще не в состоянии понять, что всё закончилось. Не готова принять тот факт, что мы спаслись.
Старик сидит сгорбившись, его запал иссяк, и больше он не угрожает.
Я не представляю, что пережил Рамиль, узнав, что его собственный отец всё это время водил его за нос. Помню, как мне было больно от предательства дяди, и сочувствую Басманову. А еще я думаю о мертвых отце и дочери, которых пришлось убить по приказу старика. Вдруг они выжили? Вдруг спаслись? Но я не хочу тешить себя пустыми надеждами. Пятно крови на белой рубашке стоит перед глазами. Два выстрела – и двух человек нет на этом свете.
Я едва сдерживаю в себе вопросы, но не хочу разговаривать, да и мне больно это делать, горло болит изнутри и снаружи.
Спустя какое-то время Рамиль заходит в помещение. Узнаю его шаги и сама удивляюсь этому факту. Я знаю его всего ничего, но каждый поворот головы, каждый жест, то, как он идет, как он держится, уже вошло в мою кровь. Я его чувствую как саму себя, он отзывается во мне. Он мне близок. Чувства к нему борются во мне с разумом.
Глушу первый инстинктивный порыв броситься ему в объятия. Просто кладу рядом с собой пистолет, успокоенная присутствием спасителя.
Я не знаю, как себя вести, не знаю, как правильно реагировать на его приход. Но жизнь, как и всегда, сама всё расставляет по своим местам. Всё решают статусы. А у меня нет никакого статуса. Я Басманову никто, пустое место. Он так и смотрит на меня, как будто я ничего из себя не представляю. Просто проходит мимо, наклоняясь к своей жене, которая всхлипывает и бросается к нему в объятия, начинает его обнимать, громко, навзрыд плакать и причитать."
"А он что-то бормочет и успокаивает ее, поглаживая по спине, и она потихоньку затихает. Тогда Рамиль берет ее на руки и несет из этого помещения прочь.
