В "Копья и пулеметах" из рук автора выплескивается живой портрет истории как непрерывной, но часто разрывчивой реальности. Тут не только мятежи и войны, но и их огромные следы в судьбах обычных людей. Атмосфера книги — это дрожание между событиями далеким прошлым и настоящим, когда каждая мысль может стать предвестником исторического переворота....
Да и Сардиния как-то не пылала боевым энтузиазмом…
Я совершенно уверен: стоило русским подождать два-три месяца, накапливая силы, и интервенты сами убрались бы восвояси. Развивать наступление в глубь Крыма они явно не собирались. Вполне возможно, прагматик Николай так и поступил бы, но его уже не было в живых…
И наконец, главное…
То, что я сейчас скажу, вполне возможно, многих удивит, но лично я самой проигравшей в Восточной войне страной считаю как раз Великую Британию. По очень простой причине: ей не удалось претворить в жизнь те планы, ради которых она войну и развязала.
Эти планы – не мои домыслы. Слишком много о них говорили открыто в Англии, слишком много писали.
Самое время обратиться к довольно зловещей фигуре Александра Герцена – русский по происхождению, он гораздо более связан с Англией, чем с Россией, так что в книге об Англии ему самое место.
Молодое поколение начало эту персону забывать, а в советские времена Герцен был одной из культовых фигур коммунистической пропаганды как «непримиримый борец с царизмом». Кстати и некстати повторяли слова Ленина: «Декабристы разбудили Герцена». На что уже в наше время поэт Наум Коржавин откликнется ироническими строками:
Какая сука разбудила Ленина?Кому мешало, что ребенок спит?Классический «невозвращенец», Герцен в 1853 г.
Неустанно поливал Россию как оплот отсталости и реакции, однако негодуя против «позорного» положения крепостных крестьян в России, как-то не замечал миллионов индусов, загубленных милой его сердцу Англией. И незаметно для себя стал духовным прадедушкой современных диссидентов (да и «белоленточников), о которых Солженицын метко выразился: «Целили в коммунизм, а попали в Россию» (впрочем, кажется, это не Солженицын, а Александр Зиновьев).
