В "Копья и пулеметах" из рук автора выплескивается живой портрет истории как непрерывной, но часто разрывчивой реальности. Тут не только мятежи и войны, но и их огромные следы в судьбах обычных людей. Атмосфера книги — это дрожание между событиями далеким прошлым и настоящим, когда каждая мысль может стать предвестником исторического переворота....
Известна история, когда Пугачев приказал казнить не имевшего отношения ни к дворянам, ни к помещикам попавшего к нему в руки астронома Ловица, приехавшего на Волгу наблюдать солнечное затмение. Узнав, с кем имеет дело, Пугачев распорядился: повесить, «чтобы был ближе к звездам». Да и в самой Англии во время мятежей пострадало немало безвинных…
Один из современных английских авторов признает: «Английские историки расписывают зверства, чинимые индусами, но не любят распространяться об ответных карательных операциях».
Газета «Таймс» требовала, чтобы «на каждом дереве и коньке крыши висел мятежник». Почти так и обстояло дело, хотя деревьев и крыш было гораздо больше, чем мятежников. Очевидец событий, губернатор Бомбея лорд Эльфинстон писал: «Преступления, совершенные нашей армией после взятия Дели, неописуемы. Наша месть пала поголовно на всех, и на друзей, и на врагов.
Лейтенант Когхилл вспоминал: «Мы сожгли все деревни, повесили всех крестьян, плохо обращавшихся с нашими беженцами, так что на каждой ветке висело по негодяю». Нереально было определить, кто плохо обращался с англичанами, а кто оставался в стороне, так что наверняка вешали всех подряд, кто попался под руку.
Сикхи жгли деревни, уничтожая поголовно все население. Некоторых сжигали на кострах. Жителей целых деревень связанными укладывали в чистом поле и пускали на них слонов – те равнодушно топтали живых людей. Три сына Великого Могола были застрелены после взятия Дели, так что династия пресеклась, а чуть позже убили в тюрьме и самого Великого Могола.
"Город Лакнау. Мальчик-индиец, сопровождавший дряхлого старика, бросился в ноги британскому офицеру, умоляя о пощаде. «Офицер вынул револьвер и приставил его к голове несчастного просителя… Осечка. Он взвел курок – снова осечка; снова взвел, и еще раз оружие отказалось подчиниться.
