В "Копья и пулеметах" из рук автора выплескивается живой портрет истории как непрерывной, но часто разрывчивой реальности. Тут не только мятежи и войны, но и их огромные следы в судьбах обычных людей. Атмосфера книги — это дрожание между событиями далеким прошлым и настоящим, когда каждая мысль может стать предвестником исторического переворота....
У него хватило власти отклонить поданную ему английской «общественностью» в Калькутте петицию, требовавшую введения в Индии военного положения – что сделало бы террор вовсе уж лютым и «законным». Тогда «общественность» дала ему ироническое прозвище «милосердный Каннинг» и направила уже королеве новую петицию, требуя уволить Каннинга, чей совершенно неуместный гуманизм непригоден для обуздания мятежников.
Королева эту петицию отклонила. Вполне возможно, и ее не стоит изображать одной лишь черной краской.
Безусловно, не стоит видеть в этом одно только лицемерие – скорее уж тонкий политический расчет, обернувшийся реальными делами: в поминавшейся правительственной Декларации от 1 ноября 1858 г. по инициативе Виктории и принца Альберта была убрана та часть, где говорилось, что королева «правомочна принимать меры для подрыва местных религиозных верований и обычаев».
Какими бы побуждениями это ни было продиктовано, соблюдалось до самого конца английского владычества в Индии. Уже в XX в. Индию сотрясет мощное движение за независимость (и жертвы вновь будут исчисляться миллионами), но никогда не будет попыток массового обращения индусов и мусульман в какую-то из английских религий.
Кроме того, согласно Декларации, помиловали и отпустили по домам всех индийцев, не принимавших участия в убийстве мирных англичан. Карательные экспедиции прекратились. А главное, должен доложить с чувством глубокого удовлетворения, восстание сипаев прозвучало похоронным звоном для Ост-Индской компании. Той же Декларацией она была отменена и распущена.
