В "Копья и пулеметах" из рук автора выплескивается живой портрет истории как непрерывной, но часто разрывчивой реальности. Тут не только мятежи и войны, но и их огромные следы в судьбах обычных людей. Атмосфера книги — это дрожание между событиями далеким прошлым и настоящим, когда каждая мысль может стать предвестником исторического переворота....
Пожалуй, корсары Елизаветы в чем-то выглядят даже благороднее – далеко не все из них зверствовали, а количество их жертв не идет ни в какое сравнение с миллионами трупов, оставленных джентльменами что к востоку от Суэца, что к западу…
О, эти ножки…"
"Отвлечемся ненадолго – не в первый раз – от английских преступлений на государственном уровне, от сопутствовавших им крови и грязи. Поговорим о вещах более безобидных – часто легкомысленных, даже игривых и откровенно веселых.
Викторианская эпоха породила и такое явление, как викторианская мораль.
Основывалась викторианская мораль в первую очередь на строжайшем соблюдении внешних приличий. Ими были крайне озабочены и в «высшем свете», и в стоявшем на ступенечку ниже «обществе». «Люди из общества» чаще всего не только не носили титулов, но не имели дворянства вообще – и тем не менее они были «джентльмены» и «леди».
Внешние приличия соблюдались прямо-таки свято. Существовал четко очерченный круг «прегрешений», и в том случае, когда они становились известны «публике», виновник или виновница становились для «общества» форменными изгоями. Их не принимали у себя, не наносила им визитов. Были и другие меры «общественного порицания», ставившие человека вне «общества».
Другое дело, когда эти самые прегрешения совершались так, что все сохранялось в глубокой тайне, вульгарно выражаясь, все оставалось шито-крыто. Многие дамы из общества имели постоянных любовников, а мужчины постоянных любовниц. Часто имена таких парочек были всем прекрасно известны, но если соблюдалась внешняя пристойность, о них лишь втихомолку сплетничали в узком кругу.
В отличие от дам, мужчины из общества имели гораздо больше возможностей для развлечения, в Лондоне было превеликое множество борделей и уличных проституток (положено было считать, что дамы и особенно девицы о них ведать не ведают, и уж ни то ни другое никогда не служило темой для разговоров в обществе).
