В "Копья и пулеметах" из рук автора выплескивается живой портрет истории как непрерывной, но часто разрывчивой реальности. Тут не только мятежи и войны, но и их огромные следы в судьбах обычных людей. Атмосфера книги — это дрожание между событиями далеким прошлым и настоящим, когда каждая мысль может стать предвестником исторического переворота....
Великими искусниками в этом деле были англичане, надо отдать им должное…
Между прочим, Барнато, владелец одно время в алмазном бизнесе всерьез конкурировавшей с «Де Бирс» кампании «Кимберли лайн», второго игрока из двух оставшихся, – чистокровный еврей родом из лондонского района Уайтчепел, где с давних пор массово обитали английские евреи невеликого достатка. Однако еврей Ротшильд, пренебрегая общей пятой графой, руками Родса вытеснил соплеменника из алмазного бизнеса. Большой бизнес всегда стоял выше такой лирики, как общность крови и религии… А впрочем, религия в данном конкретном случае совершенно ни при чем – ни Ротшильд, ни Барнато в приверженности к иудаизму не замечены…"
"Вернемся к столкновению людей Родса с матабеле – назвать это «боем» язык не поворачивается – такая же бойня, как при Омдурмане, где британские пулеметы косили махдистов, как хорший косарь – траву.
Матабеле говорили потом, что «белый человек пришел с оружием, которое выплевывает пули, как небеса иногда плюются градом, и кто такие беззащитные матабеле, чтобы устоять против этого оружия?» А газета «Таймс» с издевкой над «дикарями» писала, что матабеле «приписывают нашу победу колдовству, полагая «максим» порождением злых духов.
Итог: четверо убитых у белых и почти полторы тысячи у матабеле. Лобенгула бежал и в следующем, 1894 г., умер – то ли от оспы, то ли покончил с собой (в ходу обе версии).
