В "Копья и пулеметах" из рук автора выплескивается живой портрет истории как непрерывной, но часто разрывчивой реальности. Тут не только мятежи и войны, но и их огромные следы в судьбах обычных людей. Атмосфера книги — это дрожание между событиями далеким прошлым и настоящим, когда каждая мысль может стать предвестником исторического переворота....
Ткачи, подзакусив, после долгих препирательств все же двинулись к фабрике и задуманное осуществили…
Все эти годы вся английская пресса обо всех этих событиях не писала ни строчки, так что тому, кто в Англии не бывал лично и судил о ней только по газетам, могло показаться, что в Великой Британии царит тишь, гладь и божья благодать.
От прессы не отставала и высокая литература, старательно соблюдавшая тот же «заговор молчания». В романе Чарльза Диккенса «Посмертные записки Пиквикского клуба» есть примечательная сцена, смысл которой не понять, не зная английской истории.
Роман написан легко, весело, в откровенно юмористическом ключе. Тем, кто его не читал или крепенько подзабыл, напомню сюжет. Мистер Пиквик, глава лондонского клуба своего имени, и трое членов клуба отправляются в путешествие по провинциальной Англии, чтобы, как они решают на общем собрании, «препровождать время от времени в Пиквикский клуб в Лондоне достоверные отчеты о своих путешествиях, изысканиях, наблюдениях над людьми и нравами и обо всех своих приключениях, совокупно со всеми рассказами и записями, повод к коим могут дать картины местной жизни или пробужденные ими мысли».
"Пережитые ими приключения в большинстве своем откровенно забавные и веселят читателя не на шутку. Но среди них есть одно трагикомическое. Когда путешественники попадают в маленький захолустный городок, один из спутников Пиквика, человек молодой и чуточку повеса по характеру, принимается ухаживать за местной красоткой, оттеснив ее прежнего кавалера.
Судью охватывает прямо-таки паника. Вызывает помощников, сообщает, что в их мирный городок прибыла шайка опасных смутьянов, велит собрать всех «специальных констеблей», смутьянов арестовать, а если состоятся массовые беспорядки, прочесть перед толпой «Закон о мятеже». Следует примечание видного литературоведа 50-х гг. XX в. Евгения Ланна. Суть его сводится к тому, что «Закон о мятеже» безнадежно устарел, а судья непроходимо глуп.
