В корабле призраков идет речь о пиратском купце, чей судно стало объектом теневых интересов после серии необычных удастся. Опасные морские путешествия сопровождаются загадочными явлениями, предвещаемыми непривычной атмосферой и странными знаками судна, словно ожившим мертвецом в беседке трюма....
Как будто все те страсти, которые снедали ее душу, разом выпустили свою добычу из лап.
– Спи, девочка, – вздохнула я и поцеловала ее в лоб. Карпик сладко вздохнула во сне. Должно быть, отец из ее снов никогда не доставлял ей хлопот… И его не нужно было делить с ненавистными зататуированными самками…
Я поднялась с колен и отошла к широким окнам рубки. Смутно хотелось спать, звуки, идущие от невидимого в темноте моря, убаюкивали: неясная миграция льдов, потрескивание спрессованного снега, далекие голоса тюленей. Я прижалась разгоряченным лбом к стеклу, несколько секунд глаза привыкали к темноте, а когда они привыкли к ней окончательно, прямо перед собой я снова увидела этот чертов флаг: “ВЫ ИДЕТЕ К ОПАСНОСТИ”…
* * *…Похоже, что наша с Антоном вахта будет последней.
Я поняла это сразу, как только вошла в кают-компанию. Поучаствовать в мероприятии, которое только условно можно было назвать завтраком. Дурные вести распространяются быстро – все в кают-компании уже знали о ночном происшествии, даже отец Карпика и Клио, соизволившие наконец появиться в общей массе узников корабля.
– Где Карпик? – подскочил ко мне Сокольников.
– Успокойтесь. – Тоже мне папаша, хрен моржовый, вспомнил-таки! – Успокойтесь, Валерий. Я проводила ее к Максу, Карпик захотела его проведать, вы же знаете, что случилось ночью.
– Да. – Он сразу обмяк. – Да, мне сказали…
– Вы бы умерили свои сексуальные аппетиты. – Господи, зачем я только сказала это, я ведь хотела сдержаться, и не смогла… Какое мое собачье дело, в конце концов.
– Не ваше дело! – окрысился он и тут же вспомнил, что я некоторым образом принимаю участие в судьбе его дочери. – Простите меня.
– Ничего, – смутилась я. – Вы тоже простите… Девочку сейчас нужно поддержать. Нужно быть с ней рядом. Сейчас всем нужно быть рядом со всеми.
– Сейчас всем нужна поддержка, – сказала подошедшая Клио, и Сокольников не смог удержаться, я видела, как он боролся с собой, как давал себе самые страшные клятвы со времен распятия Христа, – и все равно не смог удержаться: обнял Клио за талию. И лицо Клио сразу же самым банальным образом исказилось, запрокинулось, как в самом финале страсти…
Да-а, голубчики, эк вас прижало, сочувственно подумала я и отошла подальше от эпицентра корабельного порока.
