В корабле призраков идет речь о пиратском купце, чей судно стало объектом теневых интересов после серии необычных удастся. Опасные морские путешествия сопровождаются загадочными явлениями, предвещаемыми непривычной атмосферой и странными знаками судна, словно ожившим мертвецом в беседке трюма....
– Карпик, доченька, любимая, девочка моя, почему ты здесь?
– Я жду тебя, папочка… Я так давно жду… Я боюсь.
– Не бойся, родная моя. – Сокольников покрывал беспорядочными поцелуями лицо и голову девочки. – Ничего не бойся, папа с тобой, он никуда не уйдет…
– Ты правда никуда не уйдешь, папочка?!
– Никуда, моя хорошая…
Карпик подняла на меня наполненные слезами глаза.
– Ева! – сказала она дрожащим шепотом.
– И Ева с нами. – подхватил Сокольников. – Все хорошо, все хорошо…
– Идите в каюту, – сказала я девочке.
– А ты?
– Я тоже скоро приду. Идите, я вас догоню.
– Пойдем, девочка! – Банкир обнял Карпика за плечи, и они побрели по палубе, отец и дочь, маленькие и несчастные под почти нереальным северным небом. Чтобы не заплакать, я закусила губы и запрокинула голову.
Флаг по-прежнему парил над кораблем, надо мной, над всеми нами:
""Я имею на борту опасный груз. Держитесь от меня в стороне”.
* * *…Я вернулась в разделочный цех."
"Макс и Антон уже выбрались наружу и теперь сидели на транспортере.
– Все в порядке? – спросил у меня Макс.
– Насколько вообще хоть что-то может быть в порядке…
– Вы быстро вернулись.
– Я сдала банкира с рук на руки Карпику. Думаю, лучше всего будет, если рядом с ним сейчас окажется дочь. Это приведет его в чувство.
– Карпик? – Макс нахмурился. – А что делала на палубе Карпик?
– Она пришла за отцом… Я так думаю.
– Нельзя позволять девочке ходить ночью по кораблю одной. Вы должны сказать ей об этом, Ева.
– Нельзя позволять никому ходить по этому кораблю. Ни днем, ни ночью…
– Ну, пока мы ничего не можем изменить, – сказал Макс. – Пока мы не владеем ситуацией. Пока. Пассажиры там, наверное, с ума сходят, а?
– Да, пожалуй, их настроение не назовешь радужным. – Я грустно улыбнулась. – Как бы не поубивали друг друга.
– Из чего? Ружей-то, слава богу, нету.
– Ружей нет. А Клио была убита выстрелом в висок, – сказала я, удивляясь тому, как громко прозвучали мои слова в пустынном зале.
– Значит, ружья есть, – меланхолично сказал Макс. – Только вот у кого они?
– Я не знаю.
– Вы, я смотрю, не верите в сверхъестественность происходящего.
– А вы?
– Не знаю. – Макс неожиданно зевнул. – В любом случае все это выглядит чертовски неприятно. Паршиво выглядит. Дай бог, чтобы этот труп был последним.
– Об этом мы узнаем завтра, Макс, – сказал Антон, до сих пор хранивший молчание. – Думаю, без предупреждения нас не оставят.
– До завтра еще надо дожить.
