В корабле призраков идет речь о пиратском купце, чей судно стало объектом теневых интересов после серии необычных удастся. Опасные морские путешествия сопровождаются загадочными явлениями, предвещаемыми непривычной атмосферой и странными знаками судна, словно ожившим мертвецом в беседке трюма....
Не отменять же путешествие из-за нелепого несчастного случая, в самом деле!
Капитан молчал.
– Я понимаю, эта трагедия – не самый благоприятный фон для начала круиза, но ведь бывают форс-мажорные обстоятельства… Среди нас есть женщины и ребенок… – В этом месте страстной речи адвоката все повернулись ко мне. – Думаю, что известие о смерти одного из членов экипажа произведет на них тягостное впечатление. Может быть… Может быть, умолчим об этом прискорбном происшествии? Хотя бы для спокойствия непосвященных… Пусть все идет своим чередом.
Нейрохирург Антон весело присвистнул:
– Интересно, как вы себе это представляете, коллега? Залепить всем воском уши? Или вымазать горчицей глаза? Уже сейчас об этом наверняка знает весь экипаж. А у мареманов, как известно, в запасе имеется Целый ворох нехороших примет… Если они даже боятся выходить в море по понедельникам, то что говорить о загадочной смерти на борту? Я прав, капитан?
Капитан грустно улыбнулся: конечно, ты прав, салага.
– Скрыть это не удастся, ясно. Даже если все здесь присутствующие дадут друг другу страшную клятву на Библии, это нисколько не поможет делу. Все равно слухи просочатся и обрастут самыми невероятными подробностями. Мне кажется, нужно все честно сообщить пассажирам, а потом вызвать из порта вертолет. Труп на борту – не очень приятное соседство, согласитесь… Гонять бильярдные шары, зная, что в нескольких сотнях метров от тебя лежит замороженный покойник, – удовольствие сомнительное.
– Браво, Антон Вячеславович! – Чутко реагирующий на малейшие колебания народной души губернатор опередил меня на какую-то долю секунды: я уже готова была зааплодировать нейрохирургу. – Думаю, это действительно приемлемый для всех выход.
