В корабле призраков идет речь о пиратском купце, чей судно стало объектом теневых интересов после серии необычных удастся. Опасные морские путешествия сопровождаются загадочными явлениями, предвещаемыми непривычной атмосферой и странными знаками судна, словно ожившим мертвецом в беседке трюма....
– Альберт Бенедиктович дал задний ход: ссориться, имея труп на борту и гору оружия в опечатанном арсенале, он, видимо, не хотел.
– Послушайте, Антон, – губернатор, все это время стоявший у глобуса, с силой закрутил его, – бросайте вы свою клинику и переезжайте ко мне в губернию. Могу предложить отличную должность в администрации. Пресс-секретарь вас устроит? С солидным окладом. Очень солидным.
– В долларовом эквиваленте?
– Зачем же в эквиваленте. В долларах, голубчик, в долларах.
– Пока воздержусь, Николай Иванович.
– Ну, как знаете. А губерния у меня замечательная. Леса, озера, монастыри… Вечный покой.
– Вот именно. Вечный покой, – ревниво вклинился адвокат. – Не стоит забывать о том, что произошло на борту.
– Никто не забывает, – все последнее время Антон активно налегал на коньяк, но это никак не отразилось на его способности соображать. – Вот что, капитан. Вызывайте вертолет, а все остальное решим после завтрака.
– Я уже вызвал вертолет, – спокойно сказал капитан.
В бильярдной повисла тишина. Вот оно что! Пока все лениво препирались, простраивали возможные варианты поведения пассажиров и экипажа, капитан наглядно доказал, что он сам вполне способен контролировать ситуацию, иначе и быть не должно. Кто бы ни были пассажиры, какой бы реальной властью и реальными деньгами они ни обладали, – главным на судне все равно остается капитан.
– Послушайте, а почему только к вечеру? – Альберт Бенедиктович протер лысину платком и досадливо поморщился.
– Горючка. Все дело в топливе, сами понимаете.
– А если они не достанут это топливо?! Придется нам с покойничком все две недели куковать?
– Вертолет будет сегодня вечером. Извините, товарищи, позвольте вас покинуть. Служба.
Ни на кого не глядя, капитан вышел из бильярдной. Следом за ним отправился второй механик Суздалев. Через полчаса ему нужно было заступать на вахту.
А спустя некоторое время разошлись и все остальные. Каждый из мужчин посчитал своим долгом приложиться к моей руке сейчас я была единственной женщиной в зоне их видимости, – тон и здесь задал душка-нейрохирург Антон Вячеславович.
Его губы были мягкими и прохладными.
Губы адвоката – чересчур мокрыми.
Вадик ритуальный поцелуй проигнорировал. Много чести будет, дамочка. И так с вечера до утра толкаемая на одном, довольно ограниченном, пространстве.
Последним к моей руке приложился губернатор Николай Иванович Распопов.
