В корабле призраков идет речь о пиратском купце, чей судно стало объектом теневых интересов после серии необычных удастся. Опасные морские путешествия сопровождаются загадочными явлениями, предвещаемыми непривычной атмосферой и странными знаками судна, словно ожившим мертвецом в беседке трюма....
Мы ведь решили все делать вместе, правда, Ева?
Самым удивительным было то, что и на этот раз я подчинилась. Убедившись, что обряд совершен, Карпик прижалась ко мне и крепко поцеловала в щеку. Я слабо верила в реальность происходящего, только палец колола острая, как жало, боль. Впрочем, очень скоро боль прошла и ко мне вернулся мой собственный, иронический взгляд на мир.
– Надеюсь, все ритуалы закончены? Есть землю не придется? И помет корабельных крыс…
– Не придется. Тем более что здесь нет никакой земли.
Опять этот таинственный Макс, никогда не виденный мною рефмеханик, сидящий где-то внизу, в столовой для матросов, в матросском кубрике, у холодильных камер. Гефест в своей кузнице, Аид в своем царстве мертвых… Когда только Карпик успела подружиться с ним? Когда только Карпик успела подружиться со мной? И не только подружиться, а еще и обменяться капелькой такой одинаковой крови…
– Слава богу, ни земли, ни крыс.
– Ну вот. Теперь мы всегда должны доверять друг Другу. И друг другу помогать.
Привязанность ко мне Карпика, так внезапно вспыхнувшая, ставила меня в тупик. Впрочем, ей всегда можно найти здравое объяснение: девочка тянется к взрослым, только и всего. Девочка потеряла мать в возрасте трех лет, только и всего…
– Ты согласна, Ева?
– Хорошо. Я согласна.
– А теперь давай думать об убийстве.
– Ты полагаешь, что можно думать об убийстве?
– Конечно. Сначала решим, кого мы будем подозревать.
– Я не знаю, кого тут можно подозревать.
– Подозреваются все! – провозгласила Карпик и рассмеялась.
– Все?
– Ну, кроме тебя, меня и папы. И еще – Мухи.
– Так не пойдет. Почему мы не можем подозревать Муху?
– Потому что он гомик. А гомики никого не убивают. Они слишком заняты собой и всего боятся.
– А вдруг старпом не ответил Мухе взаимностью, и Муха убил его из ревности? – теперь рассмеялась я.
– Нет. Муха мне нравится.
Это был убийственный аргумент.
– Хорошо. Оставим Муху в покое. А как насчет папочки? – Это был запрещенный прием, но я не могла отказать себе в удовольствии подразнить девчонку. Тем более что в глубине души вовсе не была уверена в невиновности преуспевающего банкира Валерия Адамовича Сокольникова.
Моя реплика привела девочку в ярость – такую сильную, что из глаз у нее брызнули слезы.
