В корабле призраков идет речь о пиратском купце, чей судно стало объектом теневых интересов после серии необычных удастся. Опасные морские путешествия сопровождаются загадочными явлениями, предвещаемыми непривычной атмосферой и странными знаками судна, словно ожившим мертвецом в беседке трюма....
Карпик даст мне возможность думать вслух, она даст мне возможность ошибаться и исправлять ошибки… Пожалуй, в ее предложении есть рациональное зерно…
– Я вернулась, – торжествующе объявила Карпик, взбираясь ко мне на колени.
– Здорово! А я уже успела соскучиться.
– Хочешь леденцов?
– Леденцов?"
"Не дожидаясь ответа, Карпик сунула мне в ладонь пакетик с леденцами. Это был довольно странный пакетик с обтрепанными краями, почему-то вымазанный мазутом. Леденцы тоже были не лучше: засахарившаяся, плотно склеенная масса неопределенного цвета.
– Господи, девочка, где ты их взяла?
– В плотике.
– В каком плотике?
– В спасательном. Нам же их показывали перед отплытием, разве ты не помнишь? А там, между прочим, много всяких вещей: крючки, вода, пиротехника какая-то. И вот – леденцы.
– Отвратительно они выглядят.
– Зато вкусные.
– Их, наверное, еще в русско-японскую войну делали.
– Зато вкусные. Ешь.
– Сначала ты.
– Я уже съела целую пачку, но могу еще…
Карпик разломила бурую леденцовую массу пополам и сунула свою половину в рот.
Кажется, корнемюз.
– Ну, как? – пуская сладкую слюну, спросила Карпик.
– Превосходно.
– Я знала, что тебе понравится. Всегда нравится то, что достается не просто, – у Карпика была удивительно верная философия.
– Зачем?
– Дай, не бойся.
Я выпростала руку из-под одеяла. Карпик цепко ухватилась за нее и тотчас же достала золотую заколку для галстука. На ее конце посверкивал крупный бриллиант.
– Это что еще такое? – удивилась я.
– Это папочкина заколка.
– А зачем ты ее принесла?
– Сейчас ты все поймешь.
Обхватив мой указательный палец своими цепкими руками, она с силой надавила на него. Кончик пальца сразу покраснел, к нему прилила кровь. Карпик же молниеносным движением воткнула острый конец заколки прямо мне в руку.
– Теперь давай его сюда, – деловито сказала она.
– Кого?
– Свой палец. Мы смешаем нашу кровь, чтобы быть как будто сестры. Чтобы все делать вместе… Все и всегда. Это как клятва. Как будто клянешься на крови.
