В корабле призраков идет речь о пиратском купце, чей судно стало объектом теневых интересов после серии необычных удастся. Опасные морские путешествия сопровождаются загадочными явлениями, предвещаемыми непривычной атмосферой и странными знаками судна, словно ожившим мертвецом в беседке трюма....
Карпик позволила мне выкурить еще одну сигарету и, пока я с наслаждением выпускала дым, принялась размышлять вслух:
– Главное у нас уже есть. Пуговица.
– Ценное приобретение. И что ты думаешь с ней делать?
– Сначала нужно выяснить, от чего она была оторвана.
– Интересно, каким образом?
– Будем следить за каждым. Кто во что одевается… Хорошенько ко всем присмотримся. Наверняка у него нег больше запасной… И пришить ее он не сможет.
Я улыбнулась и приподняла Карпику подбородок:
– Это спорный тезис.
– Почему?
– По разным причинам.
– Но ведь нашли-то ее мы!
– Да. Следовательно, ее он не нашел. И потому спрячет пиджак куда подальше, наверняка этот пиджак у него не единственный.
– Ты имеешь в виду убийство, Ева? Я помялась, а потом все-таки сказала:
– Да. Вряд ли преступник, для того чтобы убить кого-то, специально переодевался именно в этот пиджак. Следовательно, он носил его раньше, он носил его вчера. И мы могли его уже видеть. Мы просто не обратили внимания на эти пуговицы… Мы и не могли обратить на них никакого внимания.
– Да, – вздохнув, призналась Карпик. – Если бы я знала!.. За нашим столиком ни у кого нет такого пиджака. И этот твой гнусный Вадик был в джемпере…
И я услышала нотки сожаления в голосе Карпика: о, как бы она была счастлива, если бы оказалось, что кровожадным преступником был мой оператор. Или “эта сука Клио, фак ю”. Тогда бы Карпик торжествовала, тогда ее глухая неприязнь к ним была бы полностью оправданна. Мне даже на секунду показалось, что Карпик и затеяла это сюрреалистическое расследование только для того, чтобы вывести этих двоих типов на чистую воду.
– Да. Вадик был в джемпере, а твой отец в пиджаке.
– Это совсем другой пиджак! – Карпик вспыхнула и даже сжала кулачки от негодования.
– Я знаю, – успокоила я девочку. – О нашем столике я знаю все. Но что ты скажешь относительно оставшихся четырех?
– Стол капитана отпадает. Они все были в своей форме, ты же помнишь.
