В корабле призраков идет речь о пиратском купце, чей судно стало объектом теневых интересов после серии необычных удастся. Опасные морские путешествия сопровождаются загадочными явлениями, предвещаемыми непривычной атмосферой и странными знаками судна, словно ожившим мертвецом в беседке трюма....
И умные, этого я тоже не могу исключить. Но я никогда не полетел бы со своими детьми, а у меня, заметь, мальчишки, с мертвым телом.
Ты прав, Вадик. Я бы тоже не полетела. Что-то настойчиво гонит Сокольникова с “Эскалибура”. Но что? Этого я никогда не узнаю. Вряд ли мы будем разговаривать об этом за обедом, за биточками по-флотски и гарниром из зеленого горошка…
– Послушай, Ева, они тебе не кажутся странными?
– Кто? Банкир и его дочь?
– Да нет, эти само собой. Кое-кто из экипажа…
– В каком смысле? – Я была так далека от проблем Вадика, что спросила об этом просто по инерции.
– Не похожи они на матросов, я так думаю.
– Вот как? А на кого они похожи? Капитан типичный морской волк, как раз в духе Станюковича.
– Вот-вот, чересчур в духе. Оперетта какая-то, показательные выступления.
– Ты несешь чушь, – мне не хотелось спорить с Вадиком. – Пока мы идем точно по курсу, делаем положенное нам количество узлов, используем рулевое колесо и гирокомпас, машинное отделение тоже функционирует исправно и механизмы там самые настоящие…
– Да я не об этом.
– Тогда о ком?
Вадик вздохнул и яростно потер подбородок.
– Об этом стюарде. Или как там у них называется? Матрос-уборщик. Об этом удоде в тужурке, об этом павлине… Марабу гнусном… Видела его глаза? А руки? Ты видела эти руки?
– А что с ними? Перепонки между пальцами? Или, не дай бог, лишний мизинец?
– Очень остроумно! Никакой он не матрос, никакой он не уборщик.
– Господи, так ты Романа имеешь в виду?
– Ты уже и имя изучила…
– Это было несложно, поверь мне…
Я рассмеялась. Надо же, несчастный Вадик совсем сошел с ума от бесперспективной страсти к Клио и такой же бесперспективной ревности. Красавчик-стюард все время отирался возле певицы, и ей это нравилось. Должно быть, Вадик застукал их за страстным поцелуем где-нибудь в районе калориферной и теперь бесится.
– Ты просто ревнуешь, друг мой.
– И не думал ревновать. – Вадик вспыхнул. – Вчера этот московский либерал потерял свою записную книжку. А стюард шел как раз за ним, книжку поднял, но не отдал. Сунул к себе в карман как ни в чем не бывало.
– Надеюсь, ты вывел мерзавца на чистую воду?
– Еще чего не хватало! Мы с ним в разных весовых категориях. Была охота связываться.
