В корабле призраков идет речь о пиратском купце, чей судно стало объектом теневых интересов после серии необычных удастся. Опасные морские путешествия сопровождаются загадочными явлениями, предвещаемыми непривычной атмосферой и странными знаками судна, словно ожившим мертвецом в беседке трюма....
Некоторое время Карпик смиренно стояла у стола, терпеливо ожидая, когда Распопов соизволит заметить ее. Наконец, закончив тираду о частной собственности на землю, губернатор повернулся к ней:
– Что тебе, девочка?
– Мне нужно вам кое-что сказать.
– Слушаю тебя.
Впрочем, слушал не только он. Все головы в кают-компании повернулись к Карпику. Я уже заметила, что она вызывала снисходительное сочувствие: больной некрасивый ребенок в обществе сытеньких и преуспевающих взрослых.
– Я хотела извиниться.
Я видела, как покраснел Сокольников: видимо, он совсем не так представлял себе сцену извинения Карпик должна была сделать это незаметно и тихо, не вызывая всеобщего интереса Я была уверена, что в каюте они несколько раз прорепетировали это, и Карпик получила нужный текст.
– Слушаю.
– Простите, что назвала вас вором и не привела никаких доказательств, – зажмурившись, выпалила Карпик – Папа сказал, что сначала это нужно доказать, а потом уже высказываться. Так что извините, пожалуйста. Была не права.
Теперь уже покраснел Распопов.
– Хорошо, девочка. Иди к папе.
Первым рассмеялся Арсен Лаккай. Это был вполне добродушный и даже изящный смех Он должен нравиться потенциальным избирателям Очевидно, с Лаккаем работают профессиональные имиджмейкеры.
Следом за Лаккаем прыснули еще двое: Клио и Муха и плохо говорящая по-русски, но всегда готовая поддержать любое веселье Аника. Заулыбался и ее муж, этакая скептическая улыбка предпринимателя, которому до смерти надоела исполнительная власть и налоговая полиция, ее олицетворяющая.
– Ловко она вас, Николай Иванович, – поддел Распопова Лаккай.
– А что делать, дорогой Арсен Муратович – Губернатор пытался сохранить хорошую мину при плохой игре.
– Глас народа – глас божий, Николай Иванович.
– Слава богу, пока еще существует презумпция невиновности.
– Не пойман – не вор?
– Только этим и спасаюсь, дорогой Арсен Муратович…
На Сокольникова было жалко смотреть: он сгибал и разгибал в руках чайную ложку Карпик вернулась к столу и стала в отдалении, сама невинность, прихрамывающая на левую ногу.
– Я сделала, как ты просил, папа.
– Даже больше, – прошипел банкир.
– Ты портишь казенную ложку, папа, – в голосе Карпика послышалось участие.
