Советское командование, как оказалось, уже давно и во всех подробностях было информировано о том, где, когда и в каком количестве будут сосредотачиваться немецкие части, и использовало эти знания для того, чтобы сорвать первый, самый сильный, удар немецких войск. Командование же вермахта, в числе которого был фон Бок и его начальник штаба, оказались совершенно не в курсе такой осведомленности большевиков. А это значило, что «туман войны» для немецких генералов был гораздо плотнее, чем для их русских коллег.
Второй вывод заключался в том, что немедленное начало наступления по плану «Блау» оказалось абсолютно невозможным. Войска, попавшие под сокрушительный удар русской артиллерии и уже понесшие значительные потери, необходимо было немедленно заместить частями, которые находились в резерве и предназначались для развития успеха. А для этого требовалось еще как минимум несколько часов.
Третьим фактором были сами потери, быть может, и не такие значительные, если сравнивать с общей численностью группы армий. Но для передовых эшелонов ударных соединений они оказались весьма и весьма серьезными. Пехотные части первой волны, обработанные «сталинскими органами», причем зачастую на открытой местности, где не было окопов и прочих укрытий, потеряли убитыми, ранеными и сошедшими с ума до половины солдат и офицеров. Ударные танковые подразделения пострадали в меньшей степени, и основная часть поврежденной техники нуждалась в мелком и среднем ремонте. Но все равно приведение боевой техники в порядок тоже требовало времени, которого у командования группы армий «Юг» попросту не было.
Самыми тяжелыми были потери в артиллерии, которую сейчас одновременно избивали с воздуха ракетными снарядами бронированные штурмовики большевиков и неустанно подавляла недоступная для ответного огня русская дальнобойная артиллерия. Советские пушки-гаубицы МЛ-20 и А-19 превосходили в дальности основные гаубицы вермахта leFH18 и sFH18, чем сейчас весьма умело воспользовались русские артиллеристы.
Пусть будут прокляты эти русские высотные корректировщики, повисшие над полем боя на недосягаемой для «мессершмиттов» высоте и оттуда помогающие русским командирам управлять сражением и корректировать артиллерийский огонь. В ярком и прозрачном летнем небе с видимостью миллион на миллион, от взглядов этих высотных разведчиков на местности не могло укрыться ни одно шевеление, ни один танк, ни один выстрел артиллерийского орудия.
