Автор
В заснеженных горах под клепсидрой санатория, где сны и реальность смешиваются, жестокий мир налогообложения столкнулся с нежной фантазией о любви. "Коричные лавки" — это тонкий пафос, где каждое слово обещает новую сюрпризную страницу истории и философских размышлений....
В теле Додо, в этом теле недоумка, некто старел без событий, некто бессмысленно созревал для смерти.
Вдруг Додо жутко зарыдал в темноте.
Тетка Ретиция кинулась к нему со своей постели: — Что с тобой, Додо, болит что-нибудь?
Додо изумленно повернул голову. — Кто? — спросил он.
— Что ты стонешь? — допытывалась тетка.
— Это не я, это он…
— Кто — он?
— Замурованный…
— Кто, скажи?
Но Додо безучастно махнул рукой: — Э… — и повернулся на другой бок.
Тетка Ретиция на цыпочках вернулась в постель. Дядя Иероним погрозил ей по пути пальцем: — Все уже говорят: — Ди — да…
ЭДЯ
IНа этаже нашем, со стороны двора в узком и длинном флигеле проживают Эдя и его родные.
Эдя давно не маленький мальчик. Эдя — взрослый мужчина с голосом зычным и мужским, которым он иногда исполняет арии из опер.
Эдя имеет склонность к полноте, но не к рыхлому и пухлому типу ее, а скорее к атлетической и мускулистой разновидности. Он широк в плечах, как медведь, но что из этого, если ноги его, совершенно уродливые и бесформенные, негодны к употреблению.
Вообще-то не понять, когда глядишь на эти ноги, в чем странная их увечность. С виду — между коленом и щиколоткой приходится многовато суставов, как минимум на два больше, чем положено нормальным ногам. И неудивительно, что в неположенных этих суставах они жалко изламываются, причем не только в бока, но и вперед и во всех направлениях.
Поэтому Эдя передвигается с помощью двух костылей — изделий первейшей работы, красиво полированных под красное дерево.
