Рэндалл восстановил память и воссоединился с Авророй, но его возвращение грозит новыми бедами. Враги Хранителя не дремлют, и над королевством Ардена вновь нависает опасность. Древний ритуал Единения душ становится ключом к спасению, но требует величайшей жертвы.
– Рэй, говоря о том, что меня похитили из Вайтхолла, я даже не думала обвинять тебя! Я просто хотела донести, что мы нигде не будем в безопасности. Это наша участь, наше испытание. Мы не можем прятаться от проблем. Я не могу прятаться. Если и есть шанс наладить отношения с Севером, то только если я поеду туда. И ты это знаешь.
– Я боюсь! Слышишь?! – Крик Рэндалла прорезал ночную тишину. – Я боюсь тебя потерять! – На его острых скулах заблестели в лунном свете влажные дорожки слез. – Если с тобой что-нибудь случится… я… Это окончательно сломает меня, Аврора. Я больше не смогу. Не вынесу.
Он уронил голову на ладони, и его плечи затряслись.
Аврора хотела забрать его боль, хотя утопала в своей собственной.
Нет. Мама была права. Вдвоем легче выстоять против бури. Вместе проще пережить боль – общую, одну на двоих.
Она ласково отняла его руки от лица. Рэндалл плакал безмолвно, с силой сжимая губы, чтобы не издать ни звука. Подойдя вплотную, Аврора мягко развернула его за плечи к себе, и он спустил ноги на пол.
– Рэй, любимый, посмотри на меня. – Она обняла Рэндалла за шею. Их лица были так близко, что его дыхание согревало влажные от слез щеки. – Не имеет значения, какой силой обладают камни в наших перстнях и насколько крепко нас связал ритуал единения. Это вопрос к мудрецам и ученым. Но одно я знаю точно: наша любовь так велика, что никто не сумеет нас разлучить. Даже водам всех морей и океанов это не под силу. Прошу, доверься мне.
Рэндалл провел костяшкой пальца по влажной дорожке на ее щеке. Его касание ощущалось так невесомо и нежно, что Аврора судорожно вздохнула и невольно потянулась вперед, желая продлить тепло.
Рэндалл заметил это.
– Улыбнись мне, Аврора, – попросил он, будто это была последняя мольба умирающего. – Улыбнись так, словно нас не разделяют года, полные бед и скорби…
Его голос дрожал, а по щекам градом текли слезы. Аврора плакала вместе с ним. Она погладила спину, покрытую россыпью глубоких шрамов. А сколько же рубцов было у него на сердце? Сколько горя неподъемным грузом скопилось в его душе?
– Умоляю, улыбнись мне, словно я все тот же несносный южанин, а ты моя сумасбродная дикарка…
Они оба знали, что это не так. Знали, что им уже никогда не стать прежними. Но одно было неизменно.
Их души – единое целое.
Их проклятие и их спасение.
Аврора сквозь слезы улыбнулась так широко, что почувствовала боль в области пореза.
– Я люблю тебя, Рэй, – прошептала она, касаясь губами его губ. – Мы пройдем через это. Вместе.
