В эпоху магии и алхимии, где каждая солнечная струна могла запеть, Король Арден твердо стоял на своем пути. Масштабные битвы и загадочные заговоры лишь укрепляли его в уверенности в правильности его выбора. Вокруг него скрывались потусторонние силы и тайны древних колдовств, вызывающие дрожь во всем королевстве....
Тристан тяжело вздохнул, глядя на тускнеющий закат, последние отблески которого отражались на мокрых после весеннего дождя черепичных крышах. Мысли об ужине крутились в голове, не давая расслабиться. Ему все еще казалось, что он упускал из виду маленькую, но очень важную деталь.
Беззвучно выругавшись, он подошел к кровати и лег на нее прямо в одежде. Стоило коснуться головой подушки, он сразу уснул и проспал до полуночи. Сон был тревожным, и по пробуждении Тристан еще отчетливее почувствовал усталость. В боку пульсировало.
Он вышел из покоев, осмотрелся и направился в назначенное доносчицей место.
Изобель устроилась служанкой в замок всего месяц назад, но уже сумела подслушать много важного. Когда-то люди Тристана спасли ее от смертной казни, и с тех пор Изобель была очень преданна ему. За время существования гильдии Тристан понял, что верность бедняков заслужить гораздо проще, чем доверие аристократов.
Тристан добрался до комнаты, в которой его должна была ждать Изобель, и обнаружил за дверью складское помещение со старой и поломанной мебелью. Здесь было тесно, пыльно и темно – только тусклый лунный свет лился через окно. Тристан осторожно, почти бесшумно ступал по старому паркету, покрытому толстым слоем пыли, которая приглушала шаги, и старался не чихнуть.
– Я уже заждалась, принц Тристан, – заговорила она низким бархатным голосом, а затем вышла на свет, который выхватывал из мрака небольшой участок перед окном.
"Прищурившись, Тристан разглядывал девушку и пытался понять, где ее видел. Она была одета в простое синее платье для прислуги со светло-голубым передником. Густая коса насыщенного карамельного цвета лежала на плече, достигая кончиком талии, а темно-карие глаза блестели в лунном свете. Она была хороша собой. Слишком хороша.
– Мы знакомы? – неуверенно спросил Тристан.
