В эпоху магии и алхимии, где каждая солнечная струна могла запеть, Король Арден твердо стоял на своем пути. Масштабные битвы и загадочные заговоры лишь укрепляли его в уверенности в правильности его выбора. Вокруг него скрывались потусторонние силы и тайны древних колдовств, вызывающие дрожь во всем королевстве....
Она серьезно кивнула и протянула тонкую ладонь. Не успел Тристан поразиться нежности ее кожи, как услышал доносящиеся из коридора шаги.
Лицо Адалины изменилось от испуга.
– Кто-то идет! – в панике прошептала она и, прикусив губу, стала осматривать комнату с поломанной ветхой мебелью в поиске укрытия. – Если меня здесь увидят, да еще и с тобой, мне конец!
Шаги становились все громче, и Тристан был уверен, что кто-то идет прямо сюда. Если его застукают с фавориткой короля, возникнет куча неприятностей.
Он внимательно посмотрел на Адалину. Она почему-то развернулась к окну и сжала ручку, словно собиралась открыть его. Платье для прислуги было явно ей велико и скрывало тонкий стан, коса растрепалась. Вряд ли кто узнает ее, если не увидит лица.
Тристан схватил ее за запястье.
– Мне нужно убираться отсюда, – прошипела она, в панике пытаясь высвободить руку.
– Через окно? – скептически спросил Тристан.
Шаги раздались прямо под дверью.
Он дернул Адалину на себя и рывком усадил на колени.
– Доверься мне, у тебя нет другого выхода, как и у меня.
Она широко открыла глаза и разомкнула губы, как будто хотела что-то спросить, но не успела.
Тристан накрыл их своим ртом.
Сначала она замерла как вкопанная, но, услышав скрип открывающейся двери, сразу ответила на поцелуй. У них оставались считаные секунды, прежде чем вошедший обойдет завалы поломанной мебели и увидит их. А до этого Тристан должен сделать все, чтобы они с Адалиной напоминали парочку, которой просто захотелось уединиться и утолить похоть.
Он резко потянул рубашку за ворот, так что несколько пуговиц с жалобным треском оторвались от ткани. Адалина поняла его намерения и запустила руку под рубашку. Тристан же задрал подол ее платья и под ритм тихих шагов по пыльному полу заскользил ладонью по бархатистой коже стройного бедра. Она выдохнула ему в рот с тихим, едва различимым стоном, и он тут же углубил поцелуй. Он мог не делать этого – необязательно заходить так далеко, чтобы сыграть роль любовников.
