Надо подумать, брать ли его в следующий раз на опасное дело.
Прикоснувшись ладонью к шее, слева, я поняла, что никакой раны нет. С перепугу мне показалось, что Рихард отъел от меня порядочный кусок, но нет – не было даже крови, лишь кожа саднила."
"– Чудесное продолжение праздника, – сказала я насмешливо, уже приходя в себя. – Пожалуй, пойду, пока меня тут до костей не обглодали. И, разумеется, Аранчия обо всём узнает. Готовьте своё золото, милорд король, вы уже проспорили. Или уезжайте завтра же, чтобы не позорить корону.
Тюнвиль сделал предостерегающий жест и даже раскинул руки, готовясь ловить короля Рихарда, когда он снова бросится на меня драться, но тот даже не пошевелился. Стоял спиной к нам, держа кувшин с вином за гнутую ручку, и словно бы ничего не слышал.
– Всего доброго, господа драконы, – сказала я, взяла второй кувшин с вином и отпила из него. – Вино, и правда, очень хорошее.
Я сунула свои сапоги под мышку и вышла из шатра как была – босиком, а Лионель с виноватым видом засеменил следом.
Никто из солдат короля не обратил внимания, когда мы уезжали. Я, наконец-то, обулась, запрыгнула в седло и зло подстегнула плёткой коня, хотя он точно ни в чём не был виноват.
До самого дворца я не сказала Лионелю ни слова, и во дворце тоже не сказала, хотя он пытался объяснить что-то нечеловеческим страхом, неожиданностью, магией драконов…
Возле дверей в наши с Хильдикой покои Лионель отстал – никому нельзя было заходить дальше порога. И я со злым удовольствием хлопнула дверью перед его носом, давая выход ярости, гневу, злости…
Хильдика вышивала, сидя при свечах, и когда я появилась, испуганно вскочила, роняя пяльцы.
– Что случилось?! – ахнула она, увидев меня. – Что с тобой? Упала с лошади?..
Она бросилась ко мне, но остановилась, будто налетела на невидимую стену. Я молчала, глядя на неё, и Хильдика попятилась.
– Опять подралась с королём, – она сказала это, а не спросила, и спрятала лицо в ладони. – Небеса святые, – услышала я её вздох, – что же ты никак не уймёшься…
Я подлетела к ней, в два шага преодолев всю комнату. Схватила за локти, заставляя открыть лицо, и зашипела почище драконов:
– Ты кому рассказала? Доверилась Тюнвилю? Ты с ума сошла?! Как ты могла?!
– О чём ты? – она смотрела на меня широко распахнутыми глазами. – Ты выпила? Отпусти, мне больно…
– Потерпишь! – крикнула я, свирепо её встряхнув, отчего она снова вскрикнула, и я очень надеялась, что на этот раз – от боли.
Потому что мне хотелось наказать её за слабость, за болтовню и предательство. Вот уж точно говорят – не бывает женской дружбы, когда появляется мужчина.
– Мне больно! – теперь уже кричала Хильдика, и я отпустила её, выругавшись сквозь зубы.
Хотелось разбить что-нибудь, заорать диким голосом, а лучше всего – уплыть в ночное море.