В королевской роскошной бане царит спокойствие и великолепие, но в одно мгновение все изменилось: призрачное блики на воде, словно купающийся злой демон. Король Рихард, как всегда, превращается в дракона — зрелище для слабонервных. Но этот раз, он не просто съест каждого, кто попадется в его хищные лапы, но и непредсказуем: может ли он откусить голову себе или другому за малейшее ослушание?...
Зато прекратит болтать.
– Прошу прощения, принц! – повысил голос маркиз Денито, чтобы перекричать остальных. – Не сердитесь на лорда Лессио. Да, он заговорил дерзко, но высказал то, о чем все мы постоянно думаем."
"После этих слов настала такая тишина, что стал слышен звон золотых подвесок головного убора Хильдики. Моя «жёнушка» дрожала, словно загнанная лань, и её взгляд, обращённый ко мне, так и кричал: «Ну вот! Я же говорила!».
В отличие от Хильдики, я не стала дрожать, и тем более не стала затравленно оглядываться.
– И о чём же все вы думаете, маркиз? – спросила я, нахмурившись. – Ну же, выкладывайте смелее, если решили высказаться от имени всех.
– Ещё раз прошу простить, ваше высочество, – маркиз Денито, между прочим, тоже решил показать зубы, – но в народе уже давно говорят, что у королевского рода нет наследника.
Он сказал и замолчал, сурово стиснув губы. Он считал, что правда на его стороне, и он имеет право требовать что-то от королевского дома.
– Замечательная речь, – произнесла я с холодной усмешкой.
Кто-то невнятно замычал в ответ, но большинство промолчали, и только Лессио с Крейтером с готовностью сказали «да».
– С каких это пор, – я заложила руки за спину, будто отчитываю провинившихся детишек, – с каких пор рождение детей зависит от нас – бедных смертных? Я всегда считал, что только небеса вправе даровать потомство. Иногда они испытывают наше терпение и нашу верность, чтобы потом неожиданно наградить.
– Вы что, маркиз, затеваете бунт?! – запоздало возмутился отец.
