– Всё верно, – закивал отец. – Его величество Рихард сам решил заняться этим делом.
– Он так сказал? – насторожилась я.
– Он сказал, что это мелочь, не заслуживающая внимания, – произнёс отец, таинственно понизив голос, – но я понял, что он сказал это для отводя глаз. Чтобы усыпить бдительность врагов.
– Такая тонкая хитрость, – пробормотала я."
"– Змеиная хитрость, – засмеялся отец. – Но я рад, что с тобой всё хорошо, сын. Врач говорит, ты не позволил себя осмотреть…
– Зачем? – хмыкнула я. – Я слабосильная девица, что ли? Сейчас подремлю полчасика, и буду свеж, как апельсин.
– Вот это верно! – подбодрил меня отец. – Мужчине лекарь не нужен! Отдыхай. Я прикажу, чтобы тебе принесли вина. От вина все болезни уходят.
«Один говорит – от вина, другой – от девиц, – подумала я с недовольством. – Как только все мужчины не вымерли. При таких-то убеждениях».
Но лекарь мне, действительно, не был нужен. Через десять минут после того, как отец ушёл, я уже смогла дышать полной грудью. Чтобы избавиться от расспросов Хильдики, я притворилась спящей, и сама не заметила, как заснула.
Когда я проснулась, солнце уже подбиралось к морю, щедро поливая его лучами, как расплавленным золотом. Окна были распахнуты настежь, Хильдика вышивала, усевшись на подоконник, колыхались лёгкие занавески, и ветер наполнил комнату солоноватым запахом волн и свежим ароматом апельсиновых цветов.
Я сделала несколько глубоких вздохов, и почти не ощутила боли.
– Дай, что одеть, – сказала я, поднимаясь на локте, и Хильдика радостно встрепенулась.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, бросая вышивание.
– Прекрасно, – ответила я, села на постели и замолчала, уставившись на корзину с флёрдоранжами.
Цветов было много – нежных, душистых, хрупких. Они свешивались через плетёные края, а несколько цветков упали на стол. Пять белых, словно фарфоровых, лепестков, окружают плотную чашечку-стаканчик, полную золотистых тычинок. Цветы похожи на пятилучёвые звёзды. И такие белые, что словно светятся изнутри.
– Что это? – произнесла я, разглядывая корзину.
– Подарок, – ответила Хильдерика.
– Тебе? – тупо переспросила я, и даже сердце заныло – всё-таки, герцог Тюнвиль пропыхтелся и снова бросился обольщать мою наивную подругу.
– Тебе.
– Что? – до меня не сразу дошёл смысл сказанного. – Как это – мне?
– Его величество прислал.
– Отец? – удивилась я ещё больше. – Видать, он совсем плох…
– Нет, не твой отец, – возразила Хильдика. – Цветы прислал король Рихард. А его величество Атангильд прислал вино, как и обещал.
– Король Рихард? – произнесла я, чуть помедлив, и теперь сердце моё испуганно дёрнулось.
Неужели…
– Вот здесь записка, – Хильдерика взяла со стола сложенную вдвое бумажку и протянула мне.